Тот сфокусировал, наконец, взгляд на Лаис и действительно тут же обмяк, откинувшись на подушки и выпустив медика. Йени потер запястья, снова поморщился и вынес вердикт:

– Не умрет. По крайней мере, не сразу.

После чего сдернул одеяло с раненого:

– Так, посмотрим, что у нас тут…

Ретен глянул на себя, осознал, что видит и попытался натянуть его обратно.

– Спокойно, молодой человек. Подозреваю, тут все всё уже разглядели, что хотели. Ничего нового мы им не откроем.

Лаис подхватилась и резво метнулась в кухню, заалев ушами. Вслед ей раздались смешки. В два голоса. А следом и предостерегающее покашливание Ретена, от чего веселье тут же скисло.

«Действительно не умрет, – почему-то обозлилась она. – Если хватает сил опять наводить свои порядки и строить окружающих – выживет. Никуда не денется.»

И ухватив бутылку с крепким пойлом, неизвестно сколько времени стоявшим в кухонном шкафчике, вернулась с таким видом, будто ходила исключительно за ним:

– Вот. Пусть выпьет, вместо анестезии.

– Н-да, – согласился Йени, – не подумал. Мои обычные пациенты менее привередливы, анестезии не требуют. Как, впрочем, и дезинфекции. Что ж, приступим, раз так…

И развернулся к раненому:

– Вливать? Или сами употребите?

Ретен покорно потянулся к бутылке.

Мэтр провозился больше двух часов, штопая и обрабатывая многочисленные колотые и резанные дыры в шкуре своего пациента, серьёзные и не очень. А потом тщательно вымыл руки, с гордостью осмотрел свое творение, по горло замотанное в бинты, и обернулся к Лаиссе:

– Два глубоких ранения, которые пришлось шить; почти десяток ран без швов, но с перевязкой; перелом пятого и шестого ребра с фиксацией… И это не говоря про все остальное по мелочи. Деточка, того, что ты мне передала за такую работу мало.

– Сколько? – спокойно согласилась она.

– Еще столько же. И плюс сотню за мою известную всем скромность в отношении… ээ… особых случаев.

Лаис кивнула, полезла в ридикюль и отсчитав положенную сумму протянула медику, под насмешливое фырканье Дари:

– Чувствуется, мэтр нашел свою самую большую любовь в этой жизни.

– Не передергивай, мальчик. С кредитами у нас отношения чисто платонические. Но то, что нас просто неудержимо тянет друг к другу – признаю.

– А не могли бы вы помочь и с лекарствами? – пресекла начавшуюся перепалку Лаис.

– Ладно, – немного подумав согласился Йени, – устроим и это. Зайди завтра утром ко мне в морг, я приготовлю. И не забудь свою богатую сумочку, она тебе пригодится.

Как только за медиком закрылась дверь, Дари вопросительно уставился на девушку:

– Ты где это ископаемое нашла?

– Нашел его как раз ты. На Реесловой улице, не забыл?

– Сестричка, не придирайся к словам. Из твоих полицейских времен знакомый?

– Да, – не стала спорить Лаис, – и до сих пор он мне иногда помогает. С экспертизой и так, по мелочи.

– За кредиты, – хмыкнул Пепел.

– А ты можешь себе его представить благотворителем? – пожала плечами девушка.

На этот раз заржал не только Пепел, но и Ретен, все еще слегка подогретый алкоголем, после чего оба спорщика синхронно переключились на него:

– Рассказывай, веселый ты наш, где умудрился так ловко расстаться со своим здоровьем? – Пепел успел с вопросом раньше Лаиссы.

– Лучше расскажи, – не остался в долгу Ретен, – где вас обоих носило? Я что, непонятно сказал – из квартиры не выходить?

– В казармах своих распоряжаться будешь, – огрызнулся Пепел. – Колись, давай, кому на хвост наступил, что тебя заказать решили?

– Что? – оторопела Лаис.

– То! – передразнил ее мальчишка. – Я это еще когда ножики летали просек.

– Кстати, – откликнулся Ретен, – спасибо что ты меня с пути этого ножика подвинул.

– На здоровье. Только, смотрю, не на долго тебе его хватило. Рассказывай, говорю.

– Ты заметил, кто бросил? – начал наемник.

– Заметил, – кивнул Пепел. – И даже почти узнал. А когда на сам ножик глянул, совсем узнал. И вспомнил, что в одиночку тот умелец никогда не ходит.

– Трое, – подтвердил Ретен.

– Это тебе считай повезло, – кивнул мальчишка. – Либо сочли лохом, либо заплатили за тебя не слишком много.