Она подхватила веревку, на которой висел амулет, и подняла подарок Нотефеля. Камень едва заметно светился.

— Защитный амулет. — Линнар поспешил забрать у нее свою драгоценность.

Бардис иронично улыбнулась.

— И от чего же он защищает?

Линнар успел сообразить, что было бы неверно заявить: «от твоей магии».

— Просто защищает, — неопределенно произнес он. — От опасности. Мне его подарил мой учитель.

Бардис подозрительно посмотрела на амулет, нахмурилась, но затем морщинка на ее лбу разгладилась.

— Похоже, просто безделушка, — пробормотала она.

Линнар недоуменно взглянул на нее. Он чувствовал в амулете силу, но совсем чуть-чуть, так что удивлялся, что могло встревожить Бардис. Видимо, она просто не доверяет хоралитской магии.

— Ложись спать, — посоветовала Бардис. — Ночью лучше как следует отдохнуть.

— Чтобы набраться сил для дня, — едва слышно закончил за нее Линнар.

Бардис снова улеглась в гамак и отвернулась к стене.

Линнар коротко помолился Единому Богу и тоже залез в свою постель. Получилось не с первой попытки. Он едва не перевернулся вместе с гамаком и только чудом не плюхнулся на пол. Но, в конце концов, Линнар устроился. Он ожидал, что не сможет уснуть на непривычном месте, но оказался не прав: он так устал, что сразу же провалился в липкую черноту.

Дом Иса никогда не уставал поражать Бардис. У моря было столько оттенков: лазурно-голубой, зеленовато-сапфировый, темно-синий.

Облокотившись о борт, Бардис смотрела, как меняется цвет воды от днища драккара до далекой дали, где море сливалось с небом, и не понятно было, где начинается одно и кончается другое. Казалось, корабль был заключен в сине-голубое яйцо.

— Чистый горизонт, — разочарованно заметил стоящий рядом Гарнс. — Мы уже неделю во Внутреннем море, а не видели ни одного корабля.

— Галад-Задор стягивает все способные держаться на плаву посудины, чтобы использовать для флота, — сказала Бардис. — Готовятся к войне. Они нападут следующим летом.

— Уверена? — Гарнс задумчиво подергал косичку. — После захвата Лидса им нужен отдых.

— Ты же знаешь, Лидс сдался почти без боя. Мягкотелые южане. Кажется чем дальше на юг, тем слабее они становятся. Жара их, что ли, разжижает?

Гарнс хихикнул, Бардис фыркнула, но тут же посерьезнела.

— У императора простаивает огромная армия, он должен двинуть ее в бой, иначе войскам придет в голову, что можно пограбить и дома, — сказала она. — К тому же, он жаждет новых завоеваний. Летом, брат, летом он попрет на Хоралию и Оттарию. Им придется не сладко.

— Нам тоже, — обронил Гарнс. — По договору мы обязаны помочь Хоралии и займемся Золотой Армадой.

Бардис поморщилась и невольно взглянула туда, где Линнар вместе с Хигги мыл котелки для кока. За неделю плавания принц загорел, окреп и уже не выглядел таким хилым и болезненным. Ожидания Бардис не оправдались, он не запросился домой в первый же день, а спокойно выполнял тяжелую работу отрока.

«Гейн говорила, что дохляка мучает жуткая морская болезнь. Ну и где она?»

Бардис не слышала от него ни слова жалобы и понемногу проникалась уважением к мужу. Но она была слишком упряма, чтобы признать это.

— А Линнар молодец, — произнес Гарнс, проследив за ее взглядом. — Старается и работает даже лучше этого идиота Хигги. Славный парень. Тебе не стоит относиться к нему с таким пренебрежением.

— Ты что же на его стороне? — Бардис мгновенно рассвирепела.

— Я всегда на твоей стороне, даже если ты не понимаешь, где верная сторона, — с нажимом сказал Гарнс. — В вопросе Хоралии я согласен с матерью. Нам нужны перемены в отношениях с соседями, вражда не может длиться вечно.

Бардис вздохнула.

— Ты думаешь, я не понимаю? Нет, я вижу, что мать права. Но все же… Я не доверяю хоралитам. Помнишь поговорку: не покупай овощи у хоралита? Получишь гниль. Они все с гнильцой, не имеют понятия о чести. Вспомни, какие интриги плетутся у них при дворе, а это только то, что мы знаем, малая часть. О самых жутких заговорах мы никогда не узнаем. Сколько их королей умерли от яда? Скольких свергли? Отравить короля! Немыслимо! Раз они так относятся к своим владыкам, то с чего они должны церемониться с нами, бывшими врагами?

— Ты подозреваешь, что союз всего лишь ловкий ход, маскирующий какой-то обман?

— Да. Я пытаюсь прикинуть, что за интригу ведет Вирлей, но ничего не выходит.

Теперь уже Бардис смотрела в морскую даль без восторга. Со времени заключения союза с Хоралией ее мучили раздумья, но она никак не могла найти подвох в поведении Вирлея. Неопределенность мучила ее.

— Мать наверняка рассуждала так же, — сказал Гарнс. — Она все взвесила, прежде чем принять решение. Ты не хуже меня знаешь, что у нее просто не было выбора.