– Она же такая красивая, – мечтательно продолжала Лисава, пока я боролась с внутренними демонами, так и жаждущими плюнуть в кого-нибудь ядом. – Наверняка очень дорогая!

– Да-а, – протянула я с улыбкой и опустила руки. – Ты права. Злата очень дорога моему сердцу, поэтому я рада, что ты с ней подружилась, – девочка вскинула удивленный взгляд. – И ни капли не злюсь.

– Тогда почему вы за мной гнались?

– Потому что… – во рту у меня пересохло от волнения. – Хотела поговорить с тобой о ладонях Богини.

Кровь отхлынула от лица девочки, отчего веснушки на ее щеках и носу стали заметнее. Она огляделась по сторонам, будто искала помощи, а я напряглась, предчувствуя очередную попытку сбежать. Этого нельзя допустить. Ни в коем случае!

– Мне… Мне нужно к маме, – дочка кухарки отступила, и я шагнула ей навстречу:

– Прошу, Лисава, не убегай! Поговори со мной…

– Я не могу.

– Почему?

– Потому что ничего не знаю о ладонях, – заупрямилась она и отвернулась, чтобы не встречаться со мной взглядами.

Обманывает! Ну, точно обманывает, плутовка. В глаза не смотрит, губы кусает, юбку пальцами теребит, и лицо даже чуть покраснело. Ай-яй-яй… Но ничего. Мы еще расколем этот орешек. И если не захотела по-хорошему, будем по-плохому:

– Лгать нехорошо, Лисава, – погрозила пальцем и сложила руки на груди, напустив на себя грозный вид. – Вот узнает его высочество, что ты пыталась обмануть его невесту, – вскинула бровь, – и запретит тебе гладить Урагана.

Богиня… Как же это мерзко угрожать ребенку. Девочка пуще прежнего побледнела, заволновалась, а мне захотелось съежиться и провалиться сквозь землю. Но я постаралась запихнуть свое угрызение совести куда подальше и не пасовать перед маленькой рыжей плутовкой, которая будто в наказание посмотрела на меня большими испуганными глазами.

– Но если ты согласишься поговорить, – после недолгого молчания, я уперлась ладонями в колени и оказалась с девочкой на одном уровне. – Я попрошу Чакса, чтобы он покатал тебя на Злате.

Мне показалось, на миг в глазах Лисавы зажглись звезды. Столько восторга в них было – словами не передать. Она прижала к груди кулачки и чуть дыша произнесла:

– Правда-правда попросите?

А я со всей искренностью улыбнулась и клятвенно подняла ладонь:

– Правда-правда. Обещаю.

Девочка радостно подпрыгнула, хлопнув в ладоши, и рассмеялась, но вдруг резко стихла и замерла. Улыбка сползла с ее лица, а взгляд потемнел от печали:

– Но я тоже обещала маме, – произнесла она поникшим голосом, – никому и ни о чем не рассказывать.

– Прямо-таки обещала? – переспросила я, чувствуя, как по крупице рушатся мои планы.

– Поклялась, – угрюмо пробурчала Лисава. – Что без разрешения короля не заговорю о… О… – она зажмурилась и тряхнула головой, после чего поставила невероятно печальную «точку»: – Вот.

Разочарованию Лисавы не было предела, когда она поняла, что не сможет выполнить уговор и покататься верхом на Злате. А мне захотелось запрокинуть лицо к небесам и яростным рыком выплеснуть богам все свое негодование, но я ограничилась лишь сдержанным:

– Мда… Не повезло, – и выдохнула, чтобы немного расслабиться.

Сейчас не время для ярости. Нужно подумать, как обойти эту клятву.

– И что теперь делать? – обреченным голосом произнесла девочка, вновь прижав кулачки к груди, и с надеждой поинтересовалась: – Может, попросим разрешения у короля?

– Нет! – резко я отмела. Даже слишком… И чуть мягче добавила: – Королю сейчас нездоровится, поэтому не будем его лишний раз беспокоить. Хорошо? А принц!.. – опередила девочку, прежде чем она успела задать следующий вопрос. – Принц еще не король. Мама же сказала, разрешение должен дать король. Ведь так?

– Так, – поникла Лисава, пока я пыталась что-нибудь придумать. – Значит, я точно не покатаюсь на Злате. Эх…

Похоже, она уже смирилась со своим провалом. И надо признать, мама Лисавы выбрала самый надежный способ, как заставить маленькую дочь хранить королевский секрет. Нарушить обещание, данное богам… Даже ребенок на такое не решится. Но мать Лисавы непохожа на коварную женщину, способную просчитать все риски наперед, потому наверняка оставила лазейку, о которой сама не подозревает.

«Нельзя говорить без разрешения короля. Нельзя… – повторяла я в мыслях, постукивая пальцем по нижней губе. – Говорить без короля…».

И тут меня осенило:

– Точно! – ударила кулаком по ладони и с восторгом посмотрела на девочку, чьи губы задрожали от сдерживаемого плача. – То есть… Покатаешься, Лисава, – пояснила, когда поняла, что со стороны мои слова прозвучали так, будто я согласилась с Лисавой, и она в самом деле никогда не покатается верхом на Злате. Еще сделала это радостно, будто наслаждалась печалью ребенка.