Алексей не хотел напугать ее, но побагровевший от напряжения шрам предавал его лицу прямо-таки разбойничий вид.

— А! — Завопила она еще громче. — Не подходи! Не подходи! Papa! Я здесь! Спаси меня!

Оба Разумовских разом вскочили с дивана и… очутились в потайном коридоре куда быстрее, чем предполагал Алехан. Оказывается, в стене музыкального солона был не только глазок, но и дверца, аналогичная той, что вывела Орлова из гостиной.

На него накинулись сразу двое здоровенных мужиков и, хотя Алехан был не дурак подраться, живо выволокли в комнату. А тут уж на отчаянный звон графского колокольчика сбежалась толпа гайдуков и Орлову живо заломили руки: стой, не рыпайся.

— Papa! Он подслушивал! — Обвиняющим тоном заявила девочка, указывая на Алексея пальцем.

Граф довольно бесцеремонно взял дочь за ухо.

— А ты, интересно, что там делала? — Его голос звучал строго. — Я уже говорил тебе, чтоб ты не смела подслушивать наши с дядей разговоры. Это недостойно принцессы.

— А как бы я узнала, что я принцесса? — Девочка горделиво вскинула голову и, заложив руки за спину, прошествовала к двери.

Вероятно, ее ждало наказание, но она не собиралась признавать себя виноватой.

— Настоящая Розум, — похвалил Кирилл, вновь наливая в бокалы воды. Белое кружево на его манжетах было разорвано.

— Настоящая Романова, — поправил граф.

Братья чокнулись.

— А с этим что?

— Мешок на голову и в колодец, — предложил гетман. — А сверху землей забросать. — Он подошел к Алексею, внимательно разглядывая его лицо. — А что, братец, хочешь жить?

Орлов сглотнул.

— Ты, я чай, много лишнего слышал? — Продолжал Кирилл. — И здесь за дверью, и тогда в гостиной… Ты ведь был в гостиной?

Алехан молчал.

— Отвечай! — Гетман ударил его по лицу. Небрежно, с какой-то вельможной брезгливостью.

«Свинопас поганый!» — Орлов только слизнул кровь с губы.

— Вот что, господин поручик, — вкрадчиво произнес граф, отстраняя брата. — Мы искали исполнителя для дела, о котором вы, вероятно, уже знаете, раз побывали в гостиной. Да, да, подтвердил он, — Кто-то ведь должен втолкнуть императора в горящую комнату. Ни я, ни мой брат, ни те высокородные господа, которые сегодня были у нас в гостях, сами не станут пачкать об это руки.

Алехан отчаянно затряс головой. Вот еще! Будет он мараться!

— А потом меня же вторым и укокошат. Будет два сгоревших, для правдоподобности. Храбрый караульный пытался спасти императора!

— Верный ход мыслей, — кивнул гетман. — Но вы еще скорее умрете, если откажетесь. Выбирайте: сейчас или через некоторое время, когда мы все подготовим? Жизнь даже под арестом, все равно жизнь.

Алексей здраво оценивал свои силы: шестеро гайдуков и два барина — убежать ему не удастся. Он расслабился, позволив слугам связать себе руки, и увести из комнаты.

Награждая пинками, его потащили в сад. Наконец-то он был на улице, но радости это не прибавило. За низкой решеткой ухоженного вертограда с клумбами начинался парк. Он больше напоминал лес с протоптанными тут и там тропинками. Алехан все искал взглядом проклятый колодец, в который его, по словам гетмана, должны были швырнуть вниз головой.

Вместо этого пленника привели к небольшому бревенчатому сараю в глубине парка. Его дубовая дверь, на первый взгляд, казалась крепкой, а забранное деревянной решеткой окно напоминало о тюрьме. Не развязывая рук, Орлова втолкнули внутрь и заперли.

— Ваше Величество, что с вами? — Камердинер Екатерины Василий Шкурин выронил горячие щипцы. — Неужто я…

— Тихо, тихо, — женщина обеими руками схватилась за живот и с усилием поднялась со стула. Лакей увидел, что вся ее юбка мокра.

— Началось. Воды отходят, — прошептала она. — Зови Марфу.

Горничная опрометью вылетела в уборную, подхватила госпожу под руки и повела за собой в гардеробную. Эта комната, выстроенная из дубовых панелей, представляла из себя ни что иное как огромный шкаф, в котором можно было свободно гулять среди рядов деревянных манекенов с надетыми на них платьями.

Лучшего места для тайных родин и представить нельзя. Шкурина заперла дверь, усадила госпожу в кресло. Като схватила из коробки шерстяной чулок и вцепилась в него зубами. Если дела пойдут хорошо, то все кончится через пару часов, а то и раньше. Это только по первому разу рожать долго.

Из детей Екатерины выжил лишь Павел. Дочь умерла через месяц после появления на свет. Остальные — выкидыши. Като и сейчас была уверена, что ребенок родится мертвым. Носить плод, затянувшись в корсет — лучший способ вызвать преждевременные схватки. Но черт возьми, как не вовремя!