— Значит у нас есть время. — флегматично подал голос Алексей Разумовский. — К чему торопиться, господа?

— У вас нет времени, — никто не ожидал, что умиротворенная было княгиня Дашкова вновь вмешается в разговор. — Девять десятых в гвардии считают самодержицей Екатерину Алексеевну. Им не нужен малолетний государь. Разве что в качестве ее наследника.

— Мы можем рассмотреть кандидатуру Екатерины, — недовольно подал голос Трубецкой, — Но только на пост регентши. И то найдутся более достойные люди. — Он обвел глазами собравшихся. — Она немка, бывшая лютеранка, ничем не связана со знатнейшими фамилиями страны…

— Для тысяч подданных за стенами этой комнаты, — прервала его Дашкова, — она императрица. Пока вы только намереваетесь обсудить, — губы княгини презрительно скривились, — Они уже готовы выступить.

«Молодец», — похвалил Орлов.

В гостиной повисла тишина. Вельможи переглядывались, а юная возмутительница спокойствия как ни в чем не бывало откинулась на спинку дивана и принялась жевать засахаренные орешки.

— Княгиня говорит дело, — медленно произнес граф Алексей. — Взрыв всеобщего недовольства неизбежен, а с ним погромы, бунт, неподчинение властям. И это в столице. Деятельность Сената и коллегий будет затруднена, если не пресечена вовсе. Начнется анархия, безвластие, хаос.

Дашкова согласно закивала. До Орлова начал доходить тайный смысл ее присутствия здесь. Ему сразу расхотелось хвалить княгиню. Она явилась в собрание вельмож не для того, чтоб сделать их союзниками Екатерины, а чтоб предотвратить «гвардейский бунт», «кровопролитие», как они говорили. В этом был резон. К перевороту присоединится чернь и тогда всем не поздоровится. Но если исключить гвардию из игры вовсе, кто сядет на престол? Малолетний Павел при регентстве матери? Или достойное собрание найдет еще кого-нибудь?

Мысли Алексея были прерваны дружным галдежом в комнате. Вельможи заговорили сразу, перебивая друг друга:

— Но что вы предлагаете?

— Нужно оповестить командование нашей армии в Пруссии. Пусть поворачивают домой и готовятся подавить бунт.

— Вы хотите обвинений в государственной измене? Как Бестужев?

— Право, господа, я ничего не хочу…

Последние слова принадлежали гетману и отлично выражали общее настроение. Больше всего на свете эти люди боялись происшествий. Они желали, чтоб их оставили в покое, дали пить кофе и судачить о пустяках.

— Но что-то все же надо делать, — продолжал Кирилл Разумовский. — Иначе это что-то сделается без нас. — Он приоткрыл дверь, приказал лакеям подавать трубки и прошелся по комнате. — Предотвратить большой переворот можно только одним способом. Устроить переворот маленький. Келейный. Я бы даже сказал, комнатный.

Все со вниманием смотрели на него.

— Что сейчас больше всего раздражает толпу? — Развивал свою мысль гетман. — Государь. Он не нашей веры. И, смею сказать, не нашей крови. Так рассуждают люди на улицах, и они недалеки от истины. Петр поставил нас на грань бунта. Но, устранив его, мы устраним причину возмущения. Гвардия останется в казармах, горожане в домах…

— Вы предлагаете убить императора? — не без интереса спросил Панин.

— Я предлагаю его устранить. А как, уже второй вопрос, — гетман улыбнулся.

Алехана поразило, что сама идея цареубийства никого особенно не потрясла. Ближайшие к трону люди продолжали потягивать кофе, иные взялись за трубки и, испросив у Дашковой разрешения, затянулись. Разговор пошел о деталях.

— Бедный дурачок, — сказал Трубецкой.

— Лучше бы он остался в Германии, — кивнул Алексей Разумовский.

И только. Даже Екатерина Романовна, жадно вдыхавшая запретный для нее табачный дым, не произнесла ни слова. Смерть тирану — было написано на ее вдохновенном лице. Остальные выглядели попроще, точно решали неотложные житейские дела о выгоревшем урожае или забое взбесившейся скотины.

— В-вы что же, с п-позволения сп-просить, хотите его от-травить? — Осведомился Александр Шувалов, бывший начальник Тайной канцелярии. — Есть яды, не оставляющие с-следов на теле ж-жертвы. Ни с-синего языка, ни п-пятен на коже.

Дашкова поморщилась.

— Нет, господа, — гетман покачал головой. — Внезапная смерть государя подозрительна. Пойдут толки. Нужно, чтоб ее причина была для всех очевидна и не вызывала даже мысли об убийстве. Предлагаю пожар.

— Пожар? — В один голос сказали сразу несколько гостей. — Помилуй, батюшка, да где ж его взять?

— Устроить, — невозмутимо отозвался Кирилл. — Да хоть в новом Зимнем дворце, он еще не готов. Большой беды не будет. Поедет государь смотреть работы, а мы одно из крыльев и подпалим. Все знают, как он охоч до пожаров, бегает, распоряжается, тушить мешает. Втолкнуть в какую-нибудь каморку да и запереть. Кто потом разберет, сам ли он в огонь полез или его завалило?

Идея была хороша. Следовало только обмозговать детали.

— Гетман, а вы безжалостный человек, — Екатерина Романовна допила кофе. — Я отправляюсь домой, скоро муж вернется со службы. — Она встала и обернувшись уже у дверей, бросила: — успеха вам в ваших начинаниях.