Вспомнилась характеристика Веры: боится собственной тени, неудачник, ботаник. И мозг тут же выдал картинку обнаженного Славы Лазарева, на коленях у рабочего стола директора, готового выполнить любое извращенное пожелание хозяина. Идеальный вариант для саба. Просто идеальный. Если бы не одно увесистое «но» – затравленный взгляд. У парня явные проблемы с самооценкой и гигантский комплекс неполноценности. Такой не будет ценить, уважать и любить, скорее, бояться и ненавидеть.

Дима не понял, как оказался рядом с ограждением треклятого паровозика, он смотрел только на парня в сером расстегнутом пуховике. Взгляд Славы был прикован к детям на аттракционе. Он внимательно следил за происходящим, улыбался, махал рукой дочери и не замечал ничего вокруг. Пока Дмитрий не решил обнаружить свое присутствие:

– Здравствуйте, Слава, – поздоровался он, стараясь перекричать шум.

Парень подпрыгнул от неожиданности и с ужасом уставился на стоящего рядом. Расправленные плечи тут же ссутулились, по телу прошла заметная дрожь, лицо побледнело, улыбка пропала.

– Здравствуйте, – умудрился произнести Слава, чуть слышно в окружавшем шуме.

– Я прошу прощения, если напугал вас, просто проходил мимо – улыбнулся Дмитрий. – Которая ваша? – кивнул он на детей.

– С хвостом, в комбинезоне, – настороженно ответил парень.

– Вы надолго здесь? Может, выпьем кофе? – кивнул на столики рядом с детской площадкой Авдеев.

Слава сглотнул набежавшую слюну. Присутствие директора рядом мешало мыслить связно. Он бы с удовольствием отказался от кофе, который уже сам собирался пить, но не находил повода. Дочери явно было не до отца: она нашла новых друзей и бегала от автомата к автомату.

С тех пор, как отстроили этот центр, они часто приходили сюда из-за большого комплекса развлекательных услуг за приемлемые деньги. У Маришки был еще целый час в запасе, потому сказать Авдееву, что они через пять минут уходят было рискованно. По спине привычной струйкой тек пот, а перед глазами плясали мошки, но Слава мужественно кивнул и потопал вслед за широкой спиной директора в черном пальто.

– Вы пока займите столик, а я возьму кофе, – говорил Авдеев. – Вам какой?

– Мокачино. Сладкий, – отозвался Слава, опускаясь на стул.

Происходящее напоминало какой-то странный сон. Лазарев неловко примостился на край стула с металлической спинкой за ближайшим к игровой площадке столиком. Дмитрий прошелся к стойке кофе, в очередной раз мысленно задаваясь тем же вопросом: «зачем ему все это? Шел бы себе обедать на верхний этаж и не беспокоил парня. А тот уже снова побелел с перепугу». Взяв два бумажных стаканчика кофе с не слишком ароматным запахом, Авдеев вернулся к «страдальцу» и уселся слева от него, дабы не загораживать обзор на площадку. Слава не спешил брать принесенный стаканчик, настороженно поглядывая на своего директора.

– Я проверил вашу работу, – решил нарушить неловкое молчание Дмитрий. – На всякий случай отдал главному инженеру, но не думаю, что он найдет серьезные ошибки. Вы грамотный специалист. Почему же предыдущие распечатки были такими слабыми?

– Я не знаю, – пробормотал Слава, несколько ошарашенный началом беседы. Высказывать мысли директору по поводу подставы не хотелось. – Возможно, Лариса Сергеевна перепутала папки.

– Или намеренно взяла другую? – подсказал Авдеев.

Парень не нашелся, что ответить, поэтому продолжал молча смотреть на свои, сложенные на коленях, руки. Он никогда ни на кого не доносил из страха, что в конечном итоге он и останется виноватым. Но Авдеев не ждал ответа:

– Я прекрасно осведомлен о том, что Спицына пытается втиснуть своего родственника к нам на фирму. А ваше место – лакомый кусочек. Следует смелее отстаивать свои права. Это я равнодушен к ее прелестям, с предыдущим же директором, насколько я знаю, у них были достаточно тесные отношения. Понимаете, о чем я?

– Ну, да, – кивнул Слава.

Не только он, но и весь офис знал, что Спицына спала с директором. И со своим местом Слава мог бы распрощаться давно, если бы его не заметил Авдеев.

– И эти ваши приступы паники, – продолжал Дмитрий Николаевич. – Вы как-то боретесь с ними? Бывали у врача?

– Ээм, да, – промямлил Слава. Эта тема для разговора ему не нравилась еще больше. – Мне предлагали антидепрессанты, но реакции становились заторможенными. А у меня ребенок. Поэтому пришлось отказаться.

– Правильно сделал. Так и наркоманом можно стать.

Слава нахмурил тонкие брови, продолжая смотреть в стол. Дима же пристально рассматривал парня, отмечая мелкие детали, которых не замечал раньше: маленькая родинка на подбородке, белесый шрам на виске, еле видный на бледной коже, узкие кисти рук с длинными ровными пальцами, как у пианиста. Балахонистая одежда, да и очки на пол-лица портили впечатление, но Авдеев уже увидел то, что хотел.

– Возможно, я смогу помочь тебе, – слова вырвались сами собой, и сказаны были доверительным, тихим голосом, что придало оттенок загадочности.

Слава медленно повернул голову в сторону говорившего и странно дернулся, побледнев, кадык пришел в движение, проталкивая слюну, а руки мелко задрожали. Мужчина сощурил глаза, стараясь понять, чем вызвана такая реакция. Ведь он сидел достаточно далеко, не делал резких движений и попыток прикоснуться к парню, просто сжимал стаканчик кофе на столе. Его размышления прервал громкий детский голос: