— Лейтенант Нортон, — Грейрод даже не взглянул на них, — какие-то проблемы?

— Никак нет, сер! — четко проскандировал Алан, выровнявшись по стойке «смирно».

— Что ж, — тихо продолжил генерал, — тогда не заграждайте другим проход.

— Так точно, сер! — хором ответили все.

Обменявшись убийственными взглядами, группы разошлись. На выходе Алан попрощался со всеми и направился к своей машине. Элиота и Анж забирал водитель отца, Арес всегда проводил домой Айну, хоть ему было и не по пути. Алану было в противоположную сторону от всех. После пожара в его доме он жил в выделенное ему квартире недалеко от центра города. По дороге он всегда заезжал в ресторанчик «Шальная крокодила», брал там горячий ужин и ехал домой. Он делал это так часто, что работники ресторана сверяли по нему часы и иногда даже делали ставки на то, что он закажет сегодня. На этот раз — карри с телятиной.

За окном авто мелькал город. Красивый, яркий, красочный, с несчетным количеством неоновых вывесок. Он был построен с учетом всех экологических и демографических нюансов. Солнечные и ветренные электростанции, никакого пластика, электромобили. Все здесь было как на плакатах 21 века. На сегодняшний день так строились все города. Максимально компактно, на тех клочках земли, на которых все еще можно было жить. Правительство Истара в этом преуспела. Ведь все люди здесь жили в достатке, комфорте и с верой в счастливое завтра. За политикой мало кто наблюдал. Поэтому противостояние между фракциями гуманистов и революционистов для простого народа оставалась почти незамеченной. Лишь изредка в новостях мелькали заголовки, которые привлекали людей. Вроде «Очередной скандал на заседании парламента: члена гуманистической партии обозвали сумасшедшим» или же «Член партии революционистов заявил, что к концу 2130 году на планете останется лишь 1 млрд не оцифрованных человек!».

Но, по сути, мало кто, естественно кроме высокопоставленных чиновников и семей известных бизнесменов, пытался вникать в суть этого противостояния. Эволюционисты, они же выходцы из корпорации Альтер, были убеждены в том, что оцифровка и отказ от физического тела — это очередная ступень эволюции. Они стояли за полный переход в цифровую реальность. Они считали, что это в целом — один из видов бессмертия. Жизнь, не лишенная осязания, обоняния и вкуса, но без старения, болезней и смертей. А те, кто противился этому и считал, что, отринув свое тело, человек отбрасывает и свою человечность, были для эволюционистов с родни тех, кто противился эволюции. Они утверждали, что эти люди будут первыми жертвами естественного отбора. Так они говорили о гуманистах.

Гуманисты, в свою очередь, считали, что оцифровка — это всего лишь временная мера, пока проект «Очищения» действует за пределами городов. Они были за то, чтобы люди могли сами решать — остаться в Альтер-мире или же вернуться в реальность, когда очищение не благодатных земель за пределами высоких стен будет завершено. Поэтому, они всячески пытались тормозить план «Ликвидации». Хотя, не понятно то ли, к сожалению, то ли к счастью, о сути этого плана знали далеко не все политики, заседающие в парламенте.

Была в этом всем и третья сторона, сама корпорация Альтер и её глава, Мари Нишима. Считалось, что это нейтральная сторона, отдающая предпочтение идее, а не какой-либо из партий. Нишима всегда была в центре событий, но никогда не покровительствовала кому-то конкретному. Все её решения, в чем Алан был свято убежден, основаны на том, что именно будет полезным для общества. Мари Нишима была чем-то вроде символа. Всего за десять лет на посту главы корпорации она проделала колоссальную работу. Считалось, что начало спокойных и сытых времен принесла именно она.

Алан припарковал машину у дома в один из отведенных парко-боксов. Забрал свой ужин. Поднявшись на лифте на 48 этаж, он открыл дверь ключ-картой и вошел в квартиру. В темных комнатах, как всегда, его встретил лишь бледно-голубой свет коммуникатора. Алан глянул на панель.

Входящие сообщения: 3

От кого: доктор Нортон

Алан поморщился и даже не открывая, удалил их все. Сообщения от отца приходили ежедневно, вот уже несколько лет. Но он их никогда не читал.

Алан был зол. Непонятное чувство раздражения преследовало его уже несколько дней после его крайнего пробуждение. Известия о новом кураторе, конфликт со Змееносцем и его группой, регулярные сообщения от отца, который не пропустил ни одного дня. Эту злость он сгонял на границе Ромара и Талиса, разнося своими одноручными клинками змеерысей. Так он выпускал пар и иногда, на него даже подавали жалобы жители Альтер-мира, ведь он своими похождениями зачищал весь участок. А репоп высокоуровневых мобов занимал определенное время, чем выше уровень моба — тем дольше они возрождались. Змеерыси были высокоуровневыми мобами, которые водились преимущественно в Талисе. Из ста допустимых уровней их лвл всегда колебался от 60 до 80. Опять же, чем меньше змеерысь — тем ниже была ее стата и наоборот.

Обычных животных в Альтер-мире тоже хватало. Здесь были крупные и мелкие хищники, привычные человеку птицы, грызуны и другие представители фауны. Но чем глубже в лес, чем выше в горы — тем больше можно было встретить гибридов и не все они были дружелюбны. Некоторых гибридов можно было даже приручить. Обычно это были какие-то травоядные животные, вроде крылатых копытных, мелких птиц, некоторые гибриды грызунов. Если прокачать скил приручения на максимум — можно было приручить химеру и пострашнее, хищную и плотоядную. Но таких умельцев на весь Альтер-мир сыщется едва тысяча на несколько миллиардов. Ведь лут с таких химер чертовски дорогой. И даже если вы валите моба хорошо укомплектованной пати, обиженным никто не уйдет. А для того, чтоб химеру приручить и сделать своим питомцем, к ней нужно идти в соло. Редко кто хочет тратить на это время.