– Что тебе сниться? – вдруг, ни с того ни с сего, задал он ей вопрос.

– В смысле? – Джесс настороженно покосилась на альфу, проявляющего столь странное любопытство.

– Ты кричишь по ночам. Просыпаешься в холодном поту. Сегодня ночью даже не раз. Вот я и спрашиваю, что ты видишь?

– А ты что слышишь каждый шорох, или настраиваешься исключительно на меня? – Джесс не хотелось говорить с ним, особенно на эту тему.

– Нет, просто сегодня я стоял рядом смотрел и слушал, – она увидела его взгляд, как просто он это сказал, небрежно пожимая плечами – и у неё поползли мурашки. Это был даже не страх. Джесс ещё не придумала названия для этого ощущения, но оно однозначно было связано с чем-то неприятным. Она представила, как мечется на постели мучимая кошмарами, а он стоит рядом и всматривается в неё из темноты, мечтая свернуть ей шею.

– Боролся с желанием задушить меня подушкой? – произнесла она, отводя взгляд.

– Вот скажи, я что непонятно для тебя выразился?! Я спросил – что тебе снилось, неужели так трудно ответить? – Дэвид снова заговорил раздраженно.

– Трудно. Передать приснившийся кошмар связанной речью всегда не просто, – Джесс в свою очередь защищалась от него своей повышенной интонацией. Но затем, она стала говорить спокойней. – Сколько себя помню – мне сняться кошмары. Иногда они сбываются. Я так думаю. Потому что до того, как я узнала о существовании ликанов – мне постоянно снилось, что я убегаю по темному лесу, а за мной гонится кто-то большой и ужасный, дико рычащий, …какой-то смутный образ, и в конечном итоге он меня ловил. … В последнее время мне снится другое. … В моих кошмарах я отчетливо вижу тебя.

– А подробней?

– Зачем? Я не хочу пересказывать эту ерунду!

– Джесс, – его тон более чем выказывал, что он не потерпит непокорности с её стороны. – Я не сотрясаю воздух просто так, хочу, чтобы ты это запомнила себе на будущее. Если я задал вопрос, значит, ты должна ответить, а что ты там хочешь или нет – меня волнует в последнюю очередь.

– Я … вижу тебя истекающего кровью, – нехотя прошептала она, – пытаюсь зажать твои раны, и чувствую эту боль у себя в груди. …Сегодня мне приснилось, как ты сам вырываешь мне сердце, потом толкаешь со скалы, и я лечу в какую-то пропасть, ощущая, как свистит ветер в той дыре, где раньше у меня было сердце, … я лечу и никак не могу упасть, чтобы прекратить чувствовать этот ужас. Поэтому ты должен радоваться, Дэвид – ты мучаешь меня даже ночью, во сне.

– Ты думаешь, я радуюсь? – вдруг с возмущением бросил Дэвид, останавливая машину. Он посмотрел ей прямо в глаза. – За твои ночные кошмары я ответственности не несу, но неужели ты действительно считаешь, что то, через что я заставлял тебя проходить – доставляло мне удовольствие?

Джесс не понимая его, просто кивнула в ответ. Всё так же глядя на неё, Дэвид разочарованно покачал головой:

– Господь дал человеку глаза, но он всё равно оставался слеп, тогда он дал ему душу, чтобы у него появилось зрение – но его творение всё равно оставалось слепо, – прошептал он, с расстроенным видом отвернувшись от неё. – Значит, по-твоему, я чудовище, бездушная тварь, упивающаяся своей местью?

Джесс растерялась, теперь она уже не знала, что отвечать, понимая, что сказав ему правду – вызовет его почему-то нарастающий гнев, но и как умело соврать в этом случае она тоже не знала.

– Посмотри на меня, чтобы я видел, и скажи мне, но только правду! – Дэвид схватил её за плечи.

– Я думаю, что боль, …которую ты пережил, косвенно по моей вине, разбудила в тебе гнев монстра, – прошептала девушка, глядя в это лицо.

Дэвид выскочил из машины, и несколько минут ходил взад вперед, словно пытаясь успокоиться. Джесс смотрела на него стараясь понять, но не находила в себе ответов, не представляя как можно было воспринять его «уроки» иначе.

Уже не глядя в её сторону, он сел в машину, и они поехали дальше.

– Дэвид, – заговорила Джесс, нервно теребя край своей куртки. – Не знаю, как тебя просить, что пообещать и в чём поклясться. Наверное, чтобы дать мне почувствовать насколько я одинока – ты отнимаешь всех, к кому я привязываюсь или кого люблю. …Пожалуйста, не забирай у меня Уэса.

– Ты не любишь его! – жестко отрезал Дэвид, глядя перед собой на дорогу. – Может, он твоя отдушина, но ты не чувствуешь к нему, того чего бы он хотел. Хотя, его действительно стоило бы отослать подальше, чтобы он не растрачивал свою душу на тебя. Но нет же! Какая ирония – Уэс просил меня о том же! Только не нужно думать, что если рядом будет Уэс – ты будешь чувствовать себя как на курорте. Мой брат не может влиять на мои решения. Ответь мне ещё на один вопрос, ты отдала бы свою жизнь за ликана?

Джесс замерла. Она снова не была готова отвечать на подобные вопросы.

– Молчишь? Мне вот интересно, что ты подразумеваешь под словами «привязана» и «люблю»? По-моему, у тебя всё-таки извращенное понимание!

– Я бы легко отдала свою жизнь за мать, поэтому я и вернулась! – возразила с горечью Джесс. – Но так до сих пор и не получила ответ, где она и что с ней!

Усмехнувшись, Дэвид раздосадовано покачал головой:

– Ты очень удивишься.

И больше ни слова, и никаких эмоций на этом красивом, но каменном лице.

Он привёз её в похожий, только намного меньший по размеру цех, где жутко воняло рыбой, где казалось, что пол и стены уже устланы чешуей, а руки становились скользкими, даже не касаясь этих даров моря. Но как в прошлый раз Джесс уже не тошнило. Конечно, если бы ей дали выбор она бы ни за что не согласилась на эту работу, но если так она будет меньше видеть Дэвида – она была согласна торчать здесь хоть до поздней ночи.

И ещё, в этот раз, она такая оказалась не одна. Здесь была целая бригада женщин чистящих рыбу вручную, занимающих длинные стилажи, и орудующих специальными тесаками, чьё умение и ловкость были отработаны уже до автоматизма.