Анна вспомнила поцелуй на морозе. Рядом была другая галактика, к которой случилось прикоснуться, которая оторвется и улетит в свои дали, оставив по себе только сверкающую звездную пыль.

Кто-то гремел на кухне утварью. Юстас, — решила Анна, собралась было опять заснуть, но тут же вскочила. В ванной шумела вода. Солнце стояло в зените. Купальская ночь надвигалась с неотвратимостью айсберга.

Что ей до Виктора? Что ей вообще до всего, что тут происходит? Она останется…

Не останется!

— Отключай, — приказал Юстас.

Анна побежала, вставила карту в гнездо и тут же вернулась. Вечер уже набрался глухой синевы. В деревне выли. От озера притекала песня русалок. Прозрачный воздух стал плотен как туман. До полночи оставалось совсем немного.

Мужчины уже несколько часов пытались вскрыть дверь. Кажется, она начала поддаваться, но так уже было: створка пошла, однако с той стороны последовал щелчок, и металлическая плита опять встала на место. На этот раз дверь удалось подцепить и немного отжать. Юстас предположил, что система запоров должна срабатывать по всей базе одновременно. Если это не так, они тут до утра провозятся, но ничего не добьются.

Она уже возвращалась, когда со стороны озера донесся голос тети Саши:

— Анечка…

Мука и боль. Анна подбежала к мужчинам.

— Там!

— Не ходи! — крикнул Сергей. — Ты все равно не успеешь.

Но опять уже намного ближе позвал знакомый голос.

— Это морок, — с натугой выговорил Юстас.

Дверь удалось отодвинуть, но шла она туго, поддаваясь по сантиметру.

— Я не могу! Понимаешь, я не могу, мне надо идти!

У нее есть кольцо. Надо идти к источнику! Голос тети Саши в третий раз пришел оттуда.

Дорогу освещала только ущербная луна. Ноги путались в траве. Зов становился отчетливее с каждым шагом. Он уже не исходил мукой, скорее требовал. Значит, тетя Саша добралась и теперь ее ждет, — решила Анна, хотя первый порыв несколько ослаб.

Померещилось во всем этом некое принуждение. Но она же сама еще вчера решила, что пойдет.

Мужчины сделают свою работу и исчезнут, а кто поможет тете Саше, Виктору и парочке утопленников? Что они придут к источнику, Анна не сомневалась. Купальский ключ должен родиться рядом с их хижиной.

Под ногу подвернулся корень, Анна упала, рассадила ладонь и замерла, собираясь с силами. Голос теперь звучал отовсюду, каждая ветка, каждый листочек трепетал под напором звука: иди, иди, иди…

Середина впадины слегка светилась. Там набухала бледно мерцающая масса. Дуб цеплялся за рыхлую лесную землю мощными корнями на самом краю. На другом краю на камне сидела тетя Саша. Против Анны почти полностью сливаясь с темнотой стояли Коля, Мавка и поросенок. Борька жался к ногам хозяина. Мавка держала на руках маленький сверток из старой Аниной блузки.

Я же им обещала принести пеленку. Стыдно, забыла…

Перед глазами слегка пошевеливалась прозрачная преграда, похожая на мыльный пузырь. От прикосновения по пленке пошла мелкая рябь. Попытка прорвать ее ни к сему не привела, тогда Анна приложила к стене камень перстня. В преграде образовался проходи, но захлопнулся за спиной, как только она сделала шаг внутрь.

Внутри стояла глухая тишина. С обратной стороны толпились Сивуха с Полиной, серые и русалки. Странно, что она их не увидела раньше. Они хватались руками за стену. Они разевали рты, но сюда не доносилось ни звука. Голос тети Саши отразился от призрачной преграды, раздробился и пришел ломанными фрагментами.

— П-п-о-од-ойд-д-д-и ко мн-н-не.

Анна сделала несколько шагов по краю похожей на воронку впадины и оступилась. Ноги поехали по сыпучему откосу, она сползла к центру. Стоило коснуться белесой субстанции, как та взорвалась беззвучным светом. Анна вся собралась в комок, показалось, что воронка затянет ее, но вместо этого в центре проклюнулся маленький сверкающий ключ. Анна подставила ладони, и как только они наполнились, ключ исчез.

— Выбрось это! — крикнула тетя Саша. — Брось немедленно! Иди ко мне!

Как просто было бы подчиниться. Анна поднялась и веером расплескала воду. Огромный мужчина в камуфляже рухнул с края воронки и крестом распластался на склоне. На руках Мавки закричал ребенок.

— Он живой! — засмеялась женщина.

— Мы тоже, — подтвердил Коля.

Брюхо поросенка больше не полоскалось распоротыми краями.

Лицо тети Саши начало сморщиваться. Провалился рот, в складки втянулся нос, плечи пошли вперед, и наконец вся она на подобие комбинезона сошла с того, что было внутри.