Помимо всего этого господину Фэну ощутимо досталось за покушение на улики, когда во время обследования трупов мужчина неловко повернулся и смёл со стола для осмотра порядком подгнившее тело несчастного третьего мужа. Под вопли паникующего А-Сяня Гон Пин чуть слюной от гнева не изошёл. Господин Фэн и сам без пояснительной записки почти на тот свет отбыл, сначала его до ужаса напугал вид разлагающегося предшественника, а затем яростный Гон Пин. И положа руку на сердце, мужчина больше боялся второго, у которого перед первым были значительные преимущества — относительная дееспособность, не нарушенная двигательная активность и как ядовитая вишенка на торте с мышьяком — нож в руке.

В общем, под конец дня Гон Пин раздражённо попросил его отправиться домой, дабы отдохнуть от тяжкого труда. «Так, всё, ты уже натрудился, возвращайся к жене». — «Да я не устал». — «Я устал! Свали с глаз моих!.. Дорогой друг». — «Ладно-ладно, сваливаю, дорогой друг».

В сопровождении телохранителей Бая и У, которые всю дорогу весело и подозрительно перемигивались, господин Фэн уже затемно добрался до дома. По пути в комнату его никак не отпускало чувство, что что-то в поведении этих двоих не так. Своими перемигиваниями они словно посылали друг другу сигналы. Господин Фэн был не в силах постичь, что замышляют эти черти, но у него было стойкое чувство, что за его спиной плетутся заговорщицкие заговоры и интригующие интриги. Господин Фэн жутко хотел в них поучаствовать, однако шестое чувство говорило ему, что эта игра только для Бая и У, и ни для кого более.

После долгой прогулки, не свойственной обычному образу жизни чиновника, одежды мужчины пропитались потом. Господин Фэн принял волевое решение помыться. Тем более, что ему хотелось предстать перед женой во всей красе. Господин Фэн покрылся красными пятнами от смущения и позора. С первой брачной ночи (если её можно так назвать) прошло больше двух недель, а жених… ну, не того… не этого… В общем, звёзды (единственные виноватые во всей ситуации) все эти дни никак не могли сойтись. Но сегодня воодушевлённый или же напуганный тем, что он может умереть в любой момент от загадочного убийцы или от рассерженного Гон Пина и так и не обрести своё счастье, господин Фэн убедил себя идти до конца.

Чиновник позвал к себе слугу и спросил, не легла ли ещё его жена спать.

— Госпожа Фэн сейчас принимает ванну.

— «Вот оно! Это знак!»

— Свободен.

— Слушаюсь, господин.

— «Я присоединюсь к ней, — думал господин Фэн, направляясь в дальнюю часть дома, где находилась большая ванна и где нежилась в тёплой воде его супруга, — так даже лучше», — воображение рисовало мужчине заманчивые картины.

Чу-Чу встретила хозяина дома испуганным взглядом и словами «Господин, госпожа моется, она просила не беспокоить», произнесёнными так громко, как женщина могла.

В помещении витает приятный сладковатый запах ароматных масел. По периметру горят свечи. В большой ванной, напоминающей по размеру бассейн, вода тёплая, даже немного горячая. Пышная пена не даёт теплу уйти. Сяо Ми блаженно запрокидывает голову назад и потягивается. Гладкое и посвежевшее после умывания лицо сияет. Шёлковые смоляные волосы собраны и заколоты, чтобы пена не попала на них, однако некоторые прядки всё равно выбиваются из причёски и падают на влажные плечи, тяжелея от воды. Пена, осевшая на рёбрах, не скрывает нежной белой груди.

Шень бултыхает ногами, вытягивая их во всю длину. Вода кажется мягкой. От жара на лице выступают маленькие капельки пота. Сяо Ми разводит пену перед собой, зачерпывает воду и умывается.

Крики за дверью заставляют девушку замереть.

— «Он зайдёт?»

Разборки мужчины и женщины приглушённые, но различить, о чём они спорят, несложно.

— Я что, в своём доме не могу свободно передвигаться?! Ты кто такая, чтобы мне приказы отдавать?!

— Но госпожа просила!…

— А ну, отойди, тварь!…

Сяо Ми слышит тяжёлые шаги и отмирает. Заколки летят куда-то в угол. Девушка распускает волосы и прижимает к груди. Те намокают и прилипают к коже. Шень опускается так, чтобы вода доходила до нижней губы.

Дверь медленно открывается. Чу-Чу загораживает собой хозяина дома и кидает на госпожу взволнованный взгляд. Сяо Ми быстро собирает перед собой столько пены, сколько возможно, и кивает женщине.

Служанка не успевает даже отойти, как господин Фэн нетерпеливо отталкивает ту и выгоняет за дверь, понося «дрянную старуху» за излишнюю дерзость.

— Дорогая жена, позволь присоединиться, — наполовину спрашивает, наполовину ставит перед фактом мужчина, развязывая вычурный банный халат. — Я-я, — тянет он, по ступенькам спускаясь в ванну, — сегодня так набегался. Даже не представляешь, как я устал, запыхался…

Сяо Ми старательно выдавливает на лице впечатление и смущение. Наконец, всё тело господина Фэна до пояса оказывается скрыто водой и пеной, и девушка облегчённо выдыхает.

Господин Фэн закрывает глаза и на время замолкает. Сяо Ми напряжённо вглядывается в его лицо, пытаясь понять, что ей делать дальше. Чужая нога под водой касается её стопы, и она прижимает к себе колени так сильно, как это возможно.