Шрифт:
Опыт и Искусство – это мощное сочетание, но не более того. Сила и Власть в данном контексте почти ничего не меняют. Везение, конечно, помогает, однако эта сторона слишком своевольна и капризна, а значит, полагаться на нее нельзя. И лишь Дар, подобный хорошему цементному раствору, соединяет эти отдельные камешки в прочную стену.
Можно даже сказать – крепостную стену.
«Мой дом – моя крепость», говорили некоторые философы древности – и были правы. Но истинная крепость – это сам человек, о чем философы и мудрецы либо умалчивали, либо упоминали мимоходом, считая сей факт недостойным внимания.
Что ж, не они одни не уделяли Человеку достаточно времени и сил для определения подлинной его сущности. И пониманию того, что для Человека бесценно, а что не имеет никакой цены (как бы странно сие ни звучало).
Венец Власти, честно говоря, был для тебя только обузой, и ты с радостью отдашь его, как только откроется такая возможность. Многие же из Высших не могут и помыслить о том, что от Власти можно отказаться добровольно! И уж тем паче не могут подумать Они, что Власть, награда и приз во многих известных Играх, может быть брошена на чашу алмазных весов Судьбы словно простая ставка.
Да, Власть – ставка!
Но в другой Игре, не оставляющей места ни Им, ни Их желаниям…
На твоих губах возникает усмешка, весьма далекая от доброжелательной.
Если для достижения той великой и страшной цели, которую ты никогда не осмеливался раскрыть даже самому себе, потребуется жертва – ты прекрасно знаешь, КТО станет этой жертвой!
Причем жертвой добровольной, потому что только самопожертвование способно сдвинуть с места тот покрытый паутиной эпох лежачий камень преткновения, ошибочно называемый «опорой мирового порядка». И в миг, когда ритуальный нож коснется твоего горла, или когда хрустальные стержни пригвоздят твое тело к алтарю – Последнее Слово твое будет чем-то вроде предсмертного проклятья. Или же – благословения, что в сущности то же самое…
«Человек так устроен, что не в силах представить себе собственную смерть», – сказал кто-то из мудрецов прошлого. И был прав. Но к тебе это не относится.
Прежде всего потому, что ты – не человек.
И хорошо знаешь об этом.
Ты хочешь стать человеком. Я угадала, верно? Вот чего ты хочешь, вот о чем мечтаешь. О высвобождении, о свободе, о возможности быть тем, кем хочешь, а не тем, кем быть вынужден.
Анджей Сапковский «Последнее желание»Грезы наяву. Реки крови
Дороги, пороги, ступени…
И лестница к цели ведет,
К Вратам Исчезающей Тени,
Где вспять Колесо повернет.
Странная, но далеко не страшная мелодия звучала в вечной ночи, где никогда не осмеливались даже говорить вслух. Странный, одновременно насмешливый, чарующий и остерегающий голос исполнял лирическую балладу, содержание которой было не менее странным.
Языки небольшого костра не давали тепла, да и света от них было не слишком много. Во всяком случае, явно недостаточно, чтобы разглядеть лица тех, кто собрался вокруг единственного огня на многие версты вокруг.
Если у них были лица.
И если это был огонь…
Реки крови текут; и исток их – людские сердца.Зло – не где-то вдали, за Барьером страданий и мрака:Знайте, Зло уже тут – и не видно ему ни концаИ не края… В пыли, позабыты, валяются Знаки.Знаки Чести, Надежд, Сожалений, Мечтаний и Снов;Знаки Славы, Забот, Состраданий, Сомненья и Боли.Славен тот, кто невежд отогнал от стены древних слов —Но вдвойне славен тот, кто себя отрешил от престола.Кто-то пошевелился, разрушая навеянное музыкой полусонное оцепенение, встал – и сгинул в вечной ночи. Никто из остальных не знал, вернулся ли он к огню впоследствии.
И не потому, что «впоследствии» не наступило.
Просто это никого не интересовало.
Песня была важнее.
Горы злата горят под свинцовым покровом небес.Вот богатство – берите, здесь хватит на многих!И выходит отряд. «Мы разделим добычу на всех,Честно!» – так говорят, а кинжалы уж на литы злобой…И никто не достиг даже склонов заветной горы,Все в пути полегли – от своих же отравленных лезвий.Не поймать нужный миг, не уйти от извечной Игры,Где в кровавой пыли сгнила совесть, и жизнь, и надежда.В костер подбросили нечто вроде дров, и благодарное пламя загудело с новой силой, создавая дополнительную музыкальную гармонию к основному потоку мелодии. Вряд ли среди слушателей имелись знатоки теории музыки, но, впрочем, не более вероятным выглядело само появление волшебного огня или трубадура-любителя в ЭТОМ месте, где никогда и ничего не менялось, оставаясь таким же, как в бесконечно далекие дни Творения.
Таким же – до недавнего времени…
Странно, что никто извне не прерывал эту идиллию. Однако возможно, что причиной тому были сами слушатели – величайшие «нарушители спокойствия», каких только когда-либо знала Вселенная.