За два года, оставшиеся тебе на подготовку к воспитанию второго ученика, ты разведал положение дел на своей родине: всякому уважающему себя чародею, конечно, на политику глубоко плевать, однако некоторые другие вопросы заставили тебя насторожиться. Дело в том, что в Византии (ты по старой памяти именовал ту страну Элладой, однако мнившие себя прямыми наследниками Империи обитатели этого средиземноморского полуострова не желали больше называться «языческим» именем) вовсю расцвел культ Белого Бога, Иисуса Христа. И не просто расцвел, но и распространился на север и запад, фактически поглотив многие малые народы, успешно пережившие имперское рабство и нашествие варваров. Италия и Альмейн полностью подпали под влияние «веры Христовой», однако дальше дело у «несущих свет Истины» застопорилось – гэлы и северяне, хотя и не питали друг к другу братских чувств, быстро объединились в своем неприятии этого течения. Ибо они были народами более чем свободолюбивыми, приписываемое же Распятому учение вынуждало их не только отречься от старой веры (доказательства истинности которой в тех странах можно найти чуть ли не на каждом шагу), но и признать себя «Его рабами», что, конечно, не могло не закончиться междоусобной войной. Но «просветители» Византии, не желая или не имея возможности прекращать религиозную экспансию, лет шестьдесят назад начали вовсю проникать в государство, выросшее в твоих родных краях. Одни князья позволяли им проповедовать свою веру, но и слышать не желали об отречении от старой; некоторые просто гнали в шею (что, конечно, грубо, но порой действеннее всего); однако хуже всего был вариант, когда князья сами принимали христианство и заставляли весь народ следовать их примеру. И древнейший из городов, Киев, подпал под действие этого… чуть более полувека прошло с той поры, как тамошняя княгиня Ольга фактически принесла в жертву Христу старейшин и кудесников-волхвов одного из «языческих» племен, спалив тех заживо в их собственном родовом капище. Официально мотивировалось сие законным и понятным желанием отомстить за гибель мужа, Игоря Рюриковича; но не напрасно же христианские жрецы, отвергающие и прилюдно осуждающие подобные «языческие жестокости», позднее причислили Ольгу к лику святых…

Это было давно, лет за тридцать до твоего возвращения. Эти годы византийцы не потратили даром, опутывая своими сетями многих князей юга; и наконец христианство попыталось сделать следующий шаг. Киевом тогда правил Владимир, за восемь лет до того тайно принявший христианство и при поддержке византийцев одолевший в битве за престолонаследие своих братьев, Олега и Святополка; помощь не была оказана даром, и Владимиру надлежало исполнить свою часть договора. Взойдя на княжеский трон, он установил в Киеве деревянные идолы Богов во главе с Перуном (что уже шло вразрез с канонами, главой Ирия всю жизнь считался Сварог), и через восемь лет объявил подданным, что «уверился в могуществе Бога христианского», и настоятельно предложил провести элементарное испытание на предмет выяснения, как говорят в народе, «чей бог круче». По чести, надлежало решить дело поединком на Арене, выставив одного воителя со стороны христиан (они именуют таких Паладинами, «верными Господу») и одного – от Небесного Круга Ирия. Такое испытание, однако, не устраивало служителей Распятого, и была разыграна комедия.

Комедия, чуть не обернувшаяся трагедией. Для всей страны.

Точнее, они попытались ее разыграть – в последний миг ты, случайно (ой, случайно ли?) оказавшийся в тех местах, не выдержал и вмешался в происходящее. Даже теперь, вспоминая физиономии византийцев, ты едва сдерживаешь смех: каково же было им, когда деревянные идолы, сброшенные с кручи в Днепр, зависли над водой, растворились в золотом свете, а на их месте оказались Те, кому эти идолы были посвящены! Прошагав по воздуху к берегу, Боги укоризненно посмотрели на Владимира и вернулись на то место, откуда их «свергли». С тех пор князя, проходившего мимо изваяний, неизменно охватывала крупная дрожь…

Это было почти четырнадцать лет назад, вспоминаешь ты. Как раз тогда, когда… ну конечно: в ТУ минуту и должен был появиться на свет Яромир. Потенциальный боевой чародей, Повелитель Огня. Теперешний оруженосец Семаргла-Огнебога и его ученик.

Ну, сейчас бы тебе только помешала ответственность за ученика. Потому что действовать в полную силу нельзя, когда вынужден отвлекаться еще на кого-то. А действовать не в полную силу в делах, подобных предстоящему, хуже самоубийства.

Ибо жрецы Христа наконец сообразили, что причиной их тогдашнего поражения был чародейский трюк, а не потуги старых волхвов (здесь жрецы Белого Бога, превосходя числом, попросту задавили противников). Принятое ими решение оказалось более чем разумным, и ты получил еще один урок: ЭТИХ людей недооценивать нельзя.

Только маг может бороться с магом. Они также знали это.

Чародеев больше на земле не было. Но – Путь, как ты некогда говорил покойному Хравну, имеет много сторон.

И на их стороне стояла Эстер-Нефилим. Хотя ты и называл ее чародейкой, мощь Нефилим не имеет отношения к Пути; эта сила не менее древнего происхождения, чем твоя собственная.

И она обладает ничуть не меньшим могуществом…

– Я сожалею, Акинак, – говорит Эстер. Она несколько постарела, хотя и далека от своего истинного шестивекового возраста. – Действительно сожалею. Никак не думала, что это будешь ты.

– Кто ж еще? – криво усмехаешься ты. – Я удивлен только, что у Посвященных Нефилим не было проблем. Защита Бога?

– Можно и так сказать… Хотя, ты и сам все вскоре узнаешь.

– Что «все»?

– Христиане правы. Иешуа – Сын Божий.

У тебя поднимаются брови. Ранее Нефилим это всячески отрицали, на чем в общем-то частично и основывалось твое негативное отношение к этой нетерпимой религии и ее носителям.

– И многие думают так же? Среди Нефилим, я имею в виду?

– Вовсе нет, – отвечает Эстер. – Я и сама пришла к этому всего несколько лет назад. За что и была изгнана.

Тут тебе приходит в голову интересная идейка: как прояснить ситуацию хотя бы на таком уровне.

– А говорит ли твой Бог с тобой по-прежнему?

Глаза Эстер удивленно расширяются.

– Я слышу Его, как всегда… нет, – тут же поправляется она, – ранее я слышала один голос, а теперь их как бы три. Различные, но одновременно объединенные.

Quod erat demonstrandum, [19] как говорили в Империи. Эстер покинула одного Бога – Бога Нефилим – и перешла под покровительство «триединого» Бога христиан, одним из обличий которого был Иешуа ха-Нацри, или, на византийском, Иисус из Назарета.

– И последний вопрос. Многие ли из Посвященных Нефилим последовали твоему примеру?

– Никто. Ты расцениваешь это как их трусость или мою ошибку?

– Ни то, ни другое. Ты сделала выбор, только и всего. Они предпочли остаться верны прежнему Богу – это тоже выбор.

– Неверный.

– Об этом не тебе и не мне судить, – качаешь ты головой, – даже не Ему, если Он и в самом деле таков, каким описывается.

– Не богохульствуй! Он всемогущ и всеведущ, Он – Высший Судия.

– Тогда ответь: может ли Всемогущий Бог сотворить камень, который Он не способен поднять?