Доступные для Яна религии и духовные системы на этом этапе не были способны удовлетворить его внутренний запрос – и он пошел дальше. А на Востоке как раз с этим проблем никогда не было. Спустя несколько месяцев он решил начать с того, что появилось на заре человечества, – шаманских практик. В первозданном виде шаманизм на нашей планете сохранился в тех ее уголках, которые со стратегической и экономической точки зрения мало интересовали колониальные империи, великие державы и вообще кого бы то ни было. Сохранился он только в тех районах, где «черт ногу сломит», «абсолютный пустырь», «погода регулярно шепчет» и так далее. И, о, чудо! – к счастью, такое местечко оказалось как раз под носом у нашего героя. В горах Гиндукуш, на юго-востоке Афганистана, проживают народы дардской этнической группы, которые не были полностью исламизированы и продолжают до сегодняшнего дня под руководством местных шаманов отправлять культы своих древних предков. Конечно же, как только Ян изучил этот вопрос, он незамедлительно начал планировать возможные варианты своего отбытия в Афганистан. И как раз тут получилась заминка – уже десять лет в стране идет затяжной военный конфликт между Движением и силами содействия безопасности НАТО. По большому счету, война в этой стране идет перманентно, начиная с глубокой древности. Если в военных действиях участвуют иностранные государства, то весь мир говорит о войне в Афганистане. В остальное время – это нормальный ход жизни, когда в стране, населенной представителями более чем 20 этносов, местные элиты делят власть, территорию и в принципе все, что делится и имеет ценность. Такова историческая особенность территории. Самостоятельно туда ехать небезопасно. И снова везение! На утренней планерке Говард, руководитель отдела, за которым был закреплен Ян, обсуждая наполнение новостной ленты, объявляет, что с 27 июня по 1 июля в целях международной координации мероприятий по борьбе с преступностью и сопутствующими явлениями группа коллег из центра ООН по превентивной дипломатии для Центральной Азии планирует командировку в Афганистан.

– Необходимо взять у коллег программу, а когда миссия закончится, получить материал для подготовки пост-релиза. Сопровождать их не нужно. Взять то, что дадут, и сделать обычный пост-анонс: вода и фотоматериалы. Событие не острое, – поставил задачу Говард, обратившись лично к Яну на русском языке.

Говард был лет на десять старше Яна и успел зарекомендовать себя в качестве высокопрофессионального журналиста с уверенным карьерным бэкграундом. До Казахстана он работал в редакции одного из ведущих изданий своей страны и всего на полставки подрабатывал в Лэнгли [1] . Для пущей важности этот товарищ частенько разбрасывался словечками, относящимися к журналистскому жаргону, и, чтобы подчеркнуть свою идеологическую лояльность правящей на родине политической партии, по делу и без дела любил пафосно вставлять в разговоре с иностранными коллегами фразу, которая вдобавок была лозунгом издания, где он прежде работал, – Democracy dies in darkness (англ. «Демократия умирает во тьме»).

«То что нужно!» – воодушевленно вздрогнул Ян и решил дожимать тему, мелькнувшую лисим хвостом перед его носом. После планерки он подошел к своему руководителю и спросил:

– А может, я лучше поеду вместе с коллегами? Материал получится более качественный, по-моему. Нельзя упускать такую возможность. Ведь в этой стране демократия умирает во тьме!.. – любимой фразой шефа, произнесенной с серьезным выражением лица, закончил Ян свою реплику.

Говард читал все это время какой-то текст, лежавший в его папке, но когда услышал излюбленный призыв, выстрелил взглядом в нашего героя и, помолчав секунд десять в том же положении, размышляя над сказанным, спокойно и почти безразлично произнес:

– Хорошо. Но под вашу личную ответственность, – высказал свой вердикт относительно предложения внештатного коллеги и вернулся к чрезвычайно важному чтиву, весомость которого отражалась в его сконцентрированном выражении лица.

Как выяснилось после похода к кадровикам для оформления командировки, фраза «под личную ответственность» отражала не только вопросы обеспечения безопасности, но и полное отсутствие суточных. Предполагалась лишь эксплуатация административного ресурса для того, чтобы Яна включили в международную группу, отбывающую в соседнее государство. И даже это его не огорчило – так сильно было личное стремление побывать в районе первозданной, можно сказать, фактически дикой природы и обрести внутреннее равновесие. Кроме прочего, вознаграждение, которое Ян получал в международной структуре, было весьма приличным, а с учетом того, что тратиться ему особенно было не на что во время своего пребывания в Астане, деньги, предусмотренные на всякий случай, у него были.

Наступило время «Ч», когда Ян вместе с коллегами из центра прибыл в Кабул. Всю неделю участники миссии посещали разные конференции и встречи, общались с жителями и местными чиновниками в самой столице и ее окрестностях – стандартные плановые мероприятия. В пятницу вечером, 1 июля, по возвращении после заключительной вылазки в гостиницу, находящуюся в самом центре города, в районе площади Ансари, Ян вышел на связь с Говардом.

– Здравствуйте! Мы завершили программную часть. Хотел уточнить, когда нужен пост-анонс, – стараясь разговаривать правильным журналистским сленгом, спросил он у своего куратора.

В трубке телефона Ян услышал в ответ долгий выдох, за которым последовало небольшое рассуждение:

– Сегодня группа возвращается назад, поэтому информацию нужно дать не позднее понедельника, скажем, днем. Конечно, я должен буду еще все прочитать, а поскольку не хотелось бы тратить свой уикенд на изучение и корректировку материала, который вам еще нужно будет подготовить… я попрошу мне все предоставить к началу рабочего дня в понедельник, – четким поручением подытожил свой монолог Говард.

– Тогда у меня будет предложение. Со следующей недели я хотел бы взять отпуск до конца августа и остаться пока здесь, в Афганистане. Дальше посмотрю. Все равно летом наша активность невысокая и пользы от меня в Астане вам не будет, пожалуй, никакой. Тем более, организации не придется мне платить за это время. Я же внештатный работник, и мой отпуск никак не оплачивается. И потом, человек я всегда был близкий к культуре. Очень тут интересный пласт цивилизации. Когда я еще соприкоснусь с такой палитрой? – пытаясь быть убедительным в разговоре с Говардом, который являлся уверенным приверженцем капиталистической системы ценностей, Ян сделал акцент на материальном аспекте своего обоснования.

Опять в трубке повисла небольшая пауза.

– Вы эту поездку у нас никак не оформляли? – стараясь прояснить обстановку, уточнил Говард.

– Нет, – поспешил с ответом Ян.

Снова пауза, правда, чуть подольше, после которой из телефонной трубки прозвучало одобрение собеседника:

– Ок… Только материал я все равно жду к обозначенному сроку! – старший товарищ вернул разговор в рабочее русло.

Обрадованный полученным согласием, Ян незамедлительно приступил к подготовке своего похода. Осознавая, что для перемещения по стране, да еще в таком сложном районе, как горы Гиндукуш, ему потребуется проводник, он обратился к сотрудникам отеля с просьбой кого-нибудь порекомендовать. Официальная рекомендация прозвучала неутешительно: «Сейчас не лучшее время для экскурсий!». Неофициально менеджер предложил Яну услуги частного лица – местного таджика по имени Захид, который знал русский язык и за умеренную плату был готов сопровождать гостя в его путешествии. Это был мужчина с растрепанной бородой, одетый в традиционный афганский наряд. Внешне он выглядел как глубокий старик, но, судя по голосу и глазам, на самом деле не был сильно стар. Просто из-за образа жизни и сложных климатических условий казался изношенным, как и многие местные, жизнь которых проходит за пределами города. Ударили по рукам. Деньги в сумме триста долларов были внесены на депозит, место для которого Захид определил в своем пакуле [2] . Согласно договоренности, депозит не подлежал возврату при любом исходе путешествия.