— И Вам спасибо, что нас позвали, он же упертый, как баран. Говорим, хватит одному здесь жить, глушь же, скорая час будет ехать, а он заладил, здесь родина..

— Что ты понимаешь, Машутка, это для вас сейчас родина — это слово пустое, она для вас там, где диван пошире, да стол полнее, а для нашего поколения, она здесь: в этих тропах, что мы с матерью вместе топтали, в лесу, где я каждый можжевельник знаю, в сарае, что ещё с братом этими руками рубили.

— Перестань, нет у тебя здоровья, не сможешь ты здесь доживать хорошо, — махнула рукой, не собираясь слушать привычную болтовню.

— Родная сторона — мать, чужая — мачеха, — ответил и закашлялся.

— Ох, и трудно с тобой, отец, давно бы жил в городе, своя комната, все условия.

— Прекрати, Мария, а то на дверь покажу, — свел вместе седые брови.

— Извините, я выйду, — занервничала девушка и вышла из комнаты. Стало жалко деда и в тоже время она прекрасно понимала Марию, которая вынуждена добираться до такой откровенной глуши. " Пусть разбираются сами, я тут точно лишняя".

Через несколько часов пришло время прощаться, Яся с облегчением поняла, что радушный дед останется под надёжным присмотром. И несмотря на то, что он был почти незнакомым человеком, на душе кошки скребли от того, что она его больше никогда не увидит. Обняла, крепко — крепко и пожелала скорейшего выздоровления.

— Марусь, ну дай ей хоть пять тысяч на дорогу — то! Ведь без копейки не доберётся, а вдруг есть захочет или еще что, — прошептал, потянув дочь за рукав.

Она сменилась во взгляде, но просьбу исполнила, вложив купюру в карман собственных джинсов, подаренных Ясе. Девушка не знала, чья это была инициатива и от этого ещё больше растерялась, но деньги приняла. Без них действительно добраться до дома было бы очень проблематично. Настроение поднялось до небес!

— А — ну — ка, дочка, иди сюда, что на дорожку скажу, — подозвал пальцами к себе и таинственно моргнул хитрым глазом.

Яся удивленно посмотрела на Марию, но все же вернулась в комнату, а женщина в свою очередь пошла во двор заводить машину.

— Молодец, что деньги вернула, ох и тяжкое это бремя — воровство, — произнес неожиданно, словно обухом по голове. — Думаешь, у другого отбираешь, а, выходит, сам от себя по кускам рвешь, скоро так от души ничего и не останется. Дырка. Поняла? — ткнул пальцем в область груди и покачал головой.

Услышав это, Яся осела на стул и стала бледнее моли. В животе скрутил тугой узел, даже тошнота подступила к желудку.

"Выходит, знал все дед, но молчал. Но почему"? — в карих глазах застыл немой вопрос.

— Так вы?.. Почему полицию не вызвали? — глазами, полными непонимания посмотрела на старика.

— Я еще утром встал, смотрю нет никого, вышел покличать вас, да смотрю — и мопеда моего нет. Тут мне и плохо сделалось — думаю, ну все, сучата, обыграли старика в комедию. А заявлять — то не стал… Так что же мне бумажки дороже души человеческой? Вот ты же вернулась, сама, значит я все правильно сделал. А если б вызвал этих, то не понятно, чем это для тебя обернулось, так ведь?

— Так, — кивнула и на секунду представила, в какую историю могла попасть по глупости.

– И, сдаётся мне, ты знатный партизан, Ярослава. — Похлопал рукой по одеялу и подмигнул мутным глазом.

— Простите, — только и смогла выдать, потому что от стыда не знала, куда себя деть.

— Да я уж давно простил. Обиды — то никому легкости не прибавляют, а мне скоро на тот свет, как я с таким грузом? Вот вас жалко, несмышленых, на что жизнь свою тратите?

— Мы больше не будем, — по — детски ответила и покраснела.

В этот момент в комнату заглянула Мария.

– Я готова ехать.

— Лёгкой дороги, — помахал дед и так посмотрел вслед, что Яся навсегда запомнила этот разговор.

На душе было и светло и тягостно одновременно — странное чувство, слишком новое, слишком глубокое, взрослое.

Тополя, растущие вдоль железного забора, дружно шелестели, словно приветствуя каждого, кто ступил на перрон.

— Здесь кассы нет, купишь на выходе, — предупредила женщина. — А то на предыдущую станцию неудобно ехать, там дорога совсем разбитая.

— Конечно, мне без разницы. — кивнула и поправила волосы, собранные в низкий хвостик. На горизонте виднелась узкая змейка железной дороги. Вечерело.

– Извини, некогда ждать, а то дед чудит, сказал ужин готовить станет, а ему лежать и лежать.

— Конечно, до свидания и спасибо за всё! Вы его берегите, он самый светлый человек, которого я встречала!

— Да, наш дед такой, — Мария расплылась в доброй улыбке и в ней Яся без труда отыскала черты седовласого знакомого.

Женщина махнула рукой и скромно исчезла из вида.