— Хорошо сказал, — улыбнулся Мангуст, поднимая на руки волка.

Джулиан обернулся к забившемуся в угол Этьену и приказал:

— Спускай его и без фокусов.

Тот не пошевелился, испуганно глядя по сторонам.

— Лейтенант Хэйфэн, — устало вздохнул Джулиан, — я слышал, что вы умеете отделять голову от тела так, что их владелец ничего не успевает заметить. Этот человек заслужил смерть.

— Нет, нет, — заторопился Этьен, сжимая пульт. — Я сейчас всё сделаю!

— Кнопки не перепутай, — сквозь зубы процедил Дакоста.

К вечеру на звездолёте всё успокоилось. Я заняла своё место за центральным пультом в командном отсеке. Булатов что-то выверял в маршруте и, похоже, не торопился идти отдыхать. Впрочем, его можно было понять, он уступил свою каюту под детские ясли и собирался спать этой ночью на диване в астронавигаторской. Хок тоже остался со мной, но скорее из солидарности, а, может, ему хотелось поболтать. Он развалился в кресле перед пилотским пультом и лениво перебирал шерсть Кисы, который устроился на его коленях с блаженным выражением на мордочке.

В рубку, не торопясь, вошёл Мангуст и доложил:

— Командир, старпом, звездолёт обследован. Везде порядок, системы работают нормально. Посторонних существ и сущностей не обнаружено. Надеюсь, что их нет.

— Я тоже надеюсь, — кивнула я. — Кофе хотите?

— Не откажусь, — он присел за резервный пульт, включил кофеварку и посмотрел на часы. — У меня ещё сорок минут до вахты.

— Неужели это всё? — потянулся Хок и развернулся ко мне. — Думаешь, мы со всеми разобрались?

Я поднесла палец к губам и указала на Булатова. Хок кивнул. После последнего происшествия у всех его участников резко проявилось нежелание что-то о нём рассказывать. Мы решили, что спишем всё на Этьена, что он по собственной инициативе влез в компьютерную сеть и устроил все эти спецэффекты, чтоб запугать экипаж и пассажиров, а потом похитил раненого Кортеса и удерживал его в качестве заложника. Зачем? Ну, крыша поехала от страха перед Звёздным Трибуналом, который светил ему в любом случае. Мы не стали углубляться в подробности, тем более что все итак были рады удачному разрешению этого инцидента.

В отсеке запахло свежим кофе. Мангуст налил две чашки и одну поставил передо мной. Потом вопросительно взглянул на Хока. Тот с улыбкой покачал головой.

— Спасибо, но я ещё надеюсь сегодня уснуть.

— Юра? — Мангуст взглянул на Булатова.

— Нет, благодарю. Поздно уже. Пойду к себе в отсек, почитаю немного и лягу спать.

Простившись, он ушёл. Я, не торопясь, потягивала кофе, когда сзади раздались весёлые голоса. Обернувшись, я увидела Джулиана и Дакосту. Настроение у них было хорошее.

— Ты ещё здесь? — усмехнулся Джулиан и, нагнувшись, почесал за ухом кота, лежавшего на коленях у Хока.

— Мы всегда на посту, верно, Киса? — Хок посмотрел на своего любимца.

— М-р-р! — подтвердил кот, не открывая глаз.

— Как дела у Волка? — спросил Мангуст.

— Хорошо, — ответил Джулиан. — Я пока просил его остаться в теле зверя. Так кости быстрее срастутся.

— Да, только мы замучились, запихивая его в капсулу с регенерационным раствором, — проворчал Дакоста, присаживаясь за астронавигаторский пульт. — Сами были мокрые с ног до головы, пришлось переодеваться.

— Главное — результат, — отмахнулся Джулиан.

Мангуст улыбнулся, поднявшись, протянул ему руку и проникновенно произнёс:

— Доктор, я благодарю вас за себя, за друга, и за всех, кого вы спасли в этом полёте.

— Это моя работа, Мангуст, — проговорил Джулиан, пожимая его руку. — Но вы существенно облегчите её, если будете чуть более осторожны и осмотрительны.

— Постараюсь, — кивнул тот и, обернувшись ко мне, вытянулся в струнку. — Разрешите идти, командор?

— Идите, — кивнула я.

Он поднялся наверх в помещение стрелков. Дакоста проводил его взглядом и внимательно посмотрел на Джулиана.

— Теперь на мостике нет никого, кроме нас, — проговорил он. — Мы можем поговорить. Тут все с двойным дном, но ваши таланты, доктор, впечатлили даже меня. Они у вас с рождения?

Хок с интересом взглянул на Джулиана. Тот пожал плечами:

— Разве такое может быть с рождения? Это наказание за грехи, можно сказать, проклятие.

— Но внизу, когда вы изгнали демона, вы не слишком напоминали проклятого, — заметил мальтиец. — Скорее, наоборот.

— Вся проблема в том, коллега, что старые грехи можно искупить, но это не освобождает от неизбежности совершения новых, — задумчиво проговорил Джулиан. — Жестокие наказания портят характер. Наверно, дело в этом. Я искупил грехи и был прощён за них, но пока нёс наказание, накопил слишком много гнева, который является грехом, независимо от того, против кого он направлен. Раньше я думал, что это проклятие осталось надо мной по воле Тьмы, но теперь понимаю, что в этом больше моей вины. Если б ненависть к этой самой Тьме не свила гнездо в моём сердце, я не был бы для неё столь лёгкой добычей.