Дезина покачала головой.

— Я так не думаю. Теперь, когда я смогла сравнить обе волчьи головы, различия стали очевидны. Одна из них тяжёлая и тёплая на ощупь, другая из обычного камня. — Она залезал под свою мантию, достала мешочек и открыла его.

— Эта скульптура не более чем копия без каких-либо магический свойств.

— Копия? — удивлённо спросил Сантер. — Почему копия? Какой в этом смысл?

— Я знаю, какой, — услышали они позади себя голос баронета фон Фрайзе. Они были так поглощены своим разговором, что даже не заметили его. Он улыбнулся, но его глаза были серьёзными. — Только вам это не понравится!

80. Бездны души

— Только этого нам ещё не хватало! — с горечью промолвила Дезина. Она укоризненно посмотрела на баронета. — Знаете, что большую часть того, что случилось, можно было бы предотвратить, если бы ваш человек сразу пришёл ко мне?

— Да, — ответил баронет с бесстрастным выражением лица. — Теперь даже посол это знает. Но ничего уже не изменить. Это его дочь.

— Возможно, другие отцы потеряют своих дочерей из-за его решения, — сказала Дезина. — Я могу понять этого человека, но… ради богов!

— Возможно, вы правы, и его решение приведёт к катастрофе, — Сантер испытующе посмотрел на алданца. — Но, возможно, для нас это будет полезным. Если найдём дочь, найдём и путь к тому, у кого в руках волчья голова. — Он вопросительно посмотрел на алданца. — Вы пообещали графу Алтинс не разглашать эту информацию, и всё же вы здесь. Так чего вы от нас хотите, баронет фон Фрайзе?

— Я прошу вас о помощи. Не как маэстру из башни, а как друг друга, — серьёзно ответил баронет.

— А мы друзья? — задумчиво спросила Дезина.

— Я надеюсь, что да, — ответил баронет. — Видимо, сейчас я узнаю. — Он залез в камзол и вытащил небольшую коробочку. — Я слышал, что вы нашли пропавшего солдата, используя только его портрет. Может…

Он протянул ей коробочку. Дезина нерешительно взяла её. На ней была мантия, и даже без слов баронета, она могла себе представить, что находится в ней, слишком сильным было эхо боли.

— Она жива, — тихо сказала Дезина.

— Вы узнали это, не открывая коробочку?

— То, что составляет единое целое, даже порознь будет иметь связь, — объяснила она, глядя на коробочку в своей руке. — Своего рода предназначение, крепкое соединение того, чему следует быть, и что теперь стало неправильным. — Она подняла взгляд на алданца. — В каком-то смысле палец всё ещё часть неё, и есть только одно место, где ему следует находиться, на руке этой молодой женщины.

Она осторожно открыла крышку коробочки и посмотрела на бледный окровавленный палец. Когда она прикоснулась к пальцу, она почувствовала, как в ней что-то проснулось. Что-то старое, могущественное, что-то, что глубоко внутри было частью неё, что-то, что больше никогда её не покинет после того, как она впитала в себя кровавую магию в старом дворце. Вокруг пальца образовалось слабое красноватое свечение, медленная пульсация, похожая на сердцебиение. Одно мгновение она колебалась, затем коснулась тонкой кровавой нити, которая всё ещё соединяла между собой палец и тело.

— Нет смысла бороться, дитя моё, — произнесла женщина в невероятно элегантном платье, склоняясь над Меландой. — Это твоя судьба.

— Моя судьба не в ваших руках, — огрызнулась дочь посла, а её глазах всё ещё читался вызов. — Я позабочусь о том, чтобы ваше прекрасное тело было разрезано на тысячу кусков и брошено на съедение диким собакам!

— Спасибо за комплимент, дитя моё, — промолвила женщина с алебастровой кожей и чёрными как смоль волосами. — Однако этому не бывать… вот только мы мыслим одинаково, ты и я. — Она склонилась над молодой женщиной, которая была привязана к тяжёлому каркасу кровати крепкими кожаными ремнями. — Видишь, начало у нас уже есть! — Сначала она нежно провела по обрубку пальца, прежде чем с силой сдавить.

— Если хотите, можете кричать? — улыбнулась женщина. — Тот, кто это услышит, получит удовольствие!

Меланда застонала, по телу молодой женщины пробежала дрожь, на юном лбу выступили капельки пота, но глаза презрительно продолжали смотреть на проклятую.

— Я дочь алданского рыцаря, — выдавила Меланда. — Делайте то, что должны, я не сломаюсь, не окажу вам такого одолжения!

— О да, ты сломаешься, дитя моё, — улыбнулась женщина. — Без всякого сомнения. Но я не буду ничего делать. Будут другие… возможно те, кого ты знаешь, в конце концов, ты вращаешься в самых влиятельных кругах. Ты думаешь, что уже знаешь всё о людях, с которыми делишь свою жизнь… но на самом деле, они слабые и развращённые, и уже давно позволили себя соблазнить… — Она ещё раз провела по обрубку пальца. — Я кусок за куском, сустав за суставом, продам тебя. Тем, кто платит хорошую сумму, чтобы иметь возможность безнаказанно потакать своим похотям… и чем больше в женщине гордости, тем больше они будут этим наслаждаться.

Глаза юной алданки округлились, когда она поняла, что другая хочет сказать.

— Вы действительно прокляты, — выдохнула она. — Вы правы, вы сломаете меня, и я от этого в ужасе. Меня тошнит от одной мысли о том, что вы со мной сделаете! И всё же я не хотела бы поменяться с вами судьбой, сэра… потому что вы по-настоящему прокляты. Вы чудовище в очаровательном обличии, но чудовище хуже, чем все, когда-либо созданные в этом мире богами!

— Мне нравятся твои комплименты, дитя моё. — Кроваво красные губы женщины скривились в холодной улыбке. — Только в одном ты ошибаешься… боги создали нас такими, какие мы есть, тебя и меня. Когда-то я думала так же, как ты… и умерла бы с точно такими же словами на губах. — Красивая женщина выпрямилась и поправила платье. — Только ты не умрёшь… долгое время. Возможно, на протяжение многих лет, потому что мы будем давать тебе время на исцеление. Снова и снова…