Я крепко прижал ее к себе, Цуру больше не пыталась разорвать дистанцию. Только хрипло дышала, словно после пробежки, и поджимала колени, будто пытаясь устоять на ногах. На какие-то несколько секунд она и вовсе просто повисла на мне безвольной куклой. Только ее судорожные вдохи, да подергивания ног показывали, что она жива и в сознании.

"Хватит! Приди уже в себя! Посмотри, до чего ты довел несчастную птицу!" — Снова тот же голос. Но в моей голове прояснилось достаточно, чтобы я мог принимать хоть какое-то волевое усилие.

Поэтому между вариантом 1 (поцеловать Цуру между крыльев, а затем снять с нее лифчик зубами) и вариантом 2 (посадить вассала на стульчик, а самому ограничить эмоции по крайней мере на следующий час) я предпочел именно последний. Хотя не сказал бы, что такой выбор дался мне легко.

— Убери крылья, Цуру, — Все еще слегка хрипловатым голосом попросил я и усадил девушку за стол. Не стал дожидаться ее кивка, вместо этого поднял с пола маечку и свитер, протянул ей и отвернулся, чтобы она без лишнего смущения смогла одеться. Хотя после наших "обнимашек" это такие мелочи… Но ей надо дать ощутить хоть какую-то почву под ногами.

— Спасибо, — Глухим голосом поблагодарила она, а я ощутил едкий, разъедающий мою совесть стыд.

"Ну что, показал себя героем-любовником? Попрактиковался над невинной девушкой? Которая тебе отказать не может, потому что ей ФИЗИЧЕСКИ идти некуда! Пикапер засратый. Теперь понятно, почему она не доставала крылья. Конечно, перед таким-то извращенцем".

"Нет, ну последнее явно не так", — Так же мысленно возмутился я, пока мое тело без участия сознания ставило чайник на плиту и искало по кухонным полкам остатки листового чая.

"То есть с остальным возражений нет? Ну еще бы!"

"Ты утрируешь", — Неуверенно подумал я.

"Значит, для тебя ситуация выглядит нормально и все прошло по обоюдному согласию? А принуждения обстоятельств с твоей стороны не было?"

"Все-все, молчу. Блин, лучше бы я думал, что теперь сказать и как извиниться, а не играл в Раскольникова и Порфирия Петровича", — Вздох вырвался из моей груди помимо воли, и заставил вздрогнуть сидящую рядом девушку.

— Кодзуки-сама… — Несмело подала она голос.

— Подожди, Цуру, — Устало сказал я, — Для начала… Позволь мне извиниться.

Я подошел и… опустился на одно колено. Пока птица-оборотень недоуменно моргала, я слегка склонил голову, а затем сказал самым виноватым тоном, на который был способен:

— Прости меня. Я был неправ, что подтолкнул тебя показать свои крылья, не подумал о подводных камнях. Не принял во внимание разницу в нашей физиоло… расовые отличия. Виноват, что не переспросил, что поддался страсти, что игнорировал твои желания и твое положение… Как я могу искупить свою вину?

Хотел еще поцеловать руку, как светской леди, но в свете недавних домогательств… Нет, лучше не стоит.

— В-встаньте пожалуйста, Кодзуки-сама! Вы не должны опускаться на колено перед этой недостойной Цуру, — Девушка буквально вскочила со стула и с какой-то совсем не женской силой подняла меня на ноги. А потом сама согнулась в поясном поклоне.

— Эта невежественная Цуру сама должна извиняться. Мама говорила, что мужчины это волки… Ой, то есть нужно быть сдержанной и целомудренной, а вы не виноваты, что эта развратная Цуру сама толкнула вас на… на… на действия, и Кодзуки-сама в своем праве, а я вассал, даже не человек — хэнгэйокай, то что вы не убили уже…

— Все, прекращай давай, — Я оборвал ее сумбурные рассуждения. Чем дольше она пыталась объяснить свои мысли, тем хуже у нее получалось. Договорилась до какого-то самоуничижительного расизма, сексизма и в итоге все свела к убийствам.

Как ни странно, я понял, что девушка имела в виду. Типичный японский менталитет, где жена это бессловесная тень мужа, наложился на японские же сословные представления, где вассал — это бессловесная тень господина. Я утрирую, разумеется, но суть та же самая.

Сюда надо добавить сверхконсервативное воспитание в духе "Спасли жизнь? Служи, пока не отплатишь тем же!" и "Скромность — главная женская добродетель". Весь этот средневековый коктейль благополучно варился в голове моего прекрасного вассала. Все бы ничего, вот только в произошедшем инциденте все эти директивы наложились друг на друга, поэтому даже не важно, чувствовала ли что-то ко мне девушка или же нет.

Проблема в отказе, который с одной стороны не может быть дан. А с другой — не может не быть дан. На лицо классическая системная ошибка. Эх, не закончила бы она как Кухулин, с такими-то пересекающимися множествами моральных установок.