И смог честно ответить — да, оставил бы. Потому что иначе все не имело бы смысла.

Он закрыл доступ к части своих файлов и счетов, но не стал ставить почти никаких ограничений. Пусть говорит, что хочет и не подчиняется командам — вызвать кэб и заказать еду может Дафна.

Рихард прекрасно знал, что будет, если дать Марш Арто говорить, что она хочет. Но иначе все не имело бы смысла.

Сколько людей захочет такой помощи? Сколько людей захотят говорить с помощником без ограничений? С женщиной со злым лицом и в нарочито агрессивном красном пальто?

На это Рихард уже никак не мог повлиять. Зато мог оставить ей возможность регистрироваться в сетях и посещать конвенты.

Забрать у Марш Арто возможность кому-нибудь нахамить было бы жестоко.

Следующие полгода в Среднем Эддаберге Рихард тоже помнил плохо. Помнил постоянный видеоряд, слепки и трансляции. Тот ужасный эфир, который, оказывается, вовсе не был свидетельством безумия. И раз за разом проявляющуюся любовь к людям — странную, неясную, такую же, как его, Рихарда, раскаяние.

«Акция тянет на сотню золотых ос».

Совсем нет ненависти.

И в одну из душных летних ночей, когда звезды были особенно холодными и черными, Рихард дошел до парка. Зашел в шелестящую темноту, и шел долго, от одного зажигающегося фонаря к другому. Когда он проходил мимо, свет за его спиной гас.

Он шел, пока фонари не перестали зажигаться, а на небе не засветились видны редкие золотые брызги.

Тогда он сел на кованую скамейку, вытянул руку, но долго молчал и не мог решиться.

— Аве Арто, — наконец сказал он.

Бесконечные секунды звезды насмешливо подмигивали ему с безразличного неба, а потом на его воротнике зажегся зеленый огонек.