— Мне представляется, что вы достаточно страдали, миледи, — негромко сказал он и увидел, как Джессмин смутилась. Южанин отставил чашку, снова пролив ее содержимое, и встал. — Позвольте откланяться, ваше величество.

— Конечно, идите.

— Погоди, — Дэви тоже вскочил. — Куда ты?

— Я? Хочу поохотиться в последний раз.

На площадку перед замком тонким слоем выпал свежий снег. Послеполуденное солнце скрылось за толстыми серыми облаками. Арлин настоял, чтобы они с Дэви сначала прошли через сад и приблизились к конюшням с противоположной стороны — не от замка, а от реки. Юному герцогу этакий крюк казался тем более бессмысленным, что Арлин заметно прихрамывал и шел очень небыстро.

— Это займет слишком много времени, — пожаловался мальчик, когда южанин в очередной раз остановился, чтобы перевести дух и отереть со лба испарину. Он опирался о невысокую каменную стену, которая окружала фехтовальную площадку.

— Тогда иди вперед один, — задыхаясь, ответил ему Арлин. Несмотря на прохладу, его черные волосы слиплись от пота и прилипли ко лбу.

— Нет, — Дэви попытался справиться со своим нетерпением. — Все равно это глупо. Мы даже одеты неподходяще для охоты. Меня туда вообще не звали, а что касается тебя, то интересно, как ты удержишься на лошади.

— Ничего, справлюсь, — Арлин невнятно заворчал и, оттолкнувшись от стены, пошел дальше на подгибающихся, дрожащих ногах.

Два толстенных дуба-патриарха распростерли свои голые ветви над заснеженной крышей конюшен и над сугробами сброшенного с крыши старого снега. Они подходили к конюшням с тыльной стороны, и Дэви уже слышал хриплый смех, позвякиванье сбруи и топот нетерпеливых копыт. Герцог потянул на себя одну из створок задних дверей и пропустил Арлина вперед. Главные двери, ведущие из конюшни, были уже распахнуты, и во дворе мелькали светлые волосы Керила, выбивающиеся из-под вязаной шерстяной шапочки.

Король, казавшийся вдвое толще обычного из-за теплой медвежьей куртки, стоял у ворот и держал в руке мех с вином, а лук и колчан со стрелами были небрежно заброшены за спину. Двое грумов проверяли, туго ли затянута подпруга седла и не соскочили ли с мундштука крепежные кольца, а главный конюх в это время помогал Мартену Пелсону взобраться на рослого, серого в яблоках жеребца и пристроить в стременах покалеченную ногу. С неба медленно посыпались первые робкие снежинки.

— Кретины! — вполголоса выругался Арлин и неловко заковылял по проходу между стойлами.

Ринн тоже был с ними. Раскрасневшись от вина, он громко смеялся, восседая на своем уродливом черном мерине. Бурдюк с вином тем временем описал круг и снова вернулся к Гэйлону.

— Надеюсь, вы не собирались отправиться на прогулку без меня? — громко спросил Д'Лелан, выходя во двор.

Все немедленно повернулись в его сторону, но каждый реагировал на его появление по-своему. Грумы застыли на месте от ужаса, Керил стремительно побледнел, а на лицах Мартена и Ринна появилось испуганное выражение.

— Арлин! — радостно заорал король. От выпитого его язык уже слегка заплетался. — Как я рад тебя видеть! Живо, найдите ему коня.

— Двух коней, — поправил его южанин. — Я взял на себя смелость пригласить на нашу прогулку герцога Госнийского, и он любезно согласился принять в ней участие.

Гэйлон перевел взгляд на Дэви и нахмурился:

— Для мальчика это будет слишком тяжелое путешествие…

— А для человека со сломанной ногой? — парировал Арлин. — А как насчет того, кто совсем недавно восстал из мертвых? Ваше величество, этот ваш Госни с радостью последует за вами навстречу своей смерти, так же как и каждый из нас. Вы не можете отказать ему в этой чести!

Наступила мертвая тишина. Арлин сделал еще несколько шагов вперед и сказал:

— Взгляните на меня, король. Я готов дважды умереть, служа вашему величеству. Дайте мне только лошадь и хороший глоток бренди.

Дэви, потрясенный, слушал и смотрел. Слова Арлина были беспощадны и точны, они разили не хуже меча, хотя он и произносил их негромким голосом.

Король, однако, не сердился, не приходил в ярость. Неподвижно глядя на Арлина он глухо спросил:

— Не собираешься ли ты снова покинуть нас, Арлин? Ведь нет?

— Нет, милорд. Я полон решимости служить вам в этой жизни гораздо лучше, чем в предыдущей.

— Тебе легко призывать меня быть королем и супругом, — внезапно помрачнев, сказал Гэйлон. — А ведь я не умею ни того, ни другого.

— Это придет само, милорд, — пообещал Арлин, но тут ноги его не выдержали, и он мешком осел на снег.

Гэйлон отшвырнул в сторону лук со стрелами и бросился к своему другу, снова заключив его в объятия.

— Как бы смерть не вошла у тебя в привычку, — проворчал он и выпрямился, покосившись на остальных. — Эй, подайте-ка бренди. Поохотимся в другой раз.