И никакого оружия при себе. Стен, видите ли, не счел нужным выдать каждому по бластеру со складов "Атланта", поскольку, как ему казалось, в Замке спящей красавицы в принципе не может встретиться ничего такого, что бы...

Да прекрати ты паниковать! Стыдно.

Он раздвинул ветки и шагнул вперед.

* * *

Сидевший на корточках Габриэл Караджани не обернулся.

Увидев его, Александр почти обрадовался - так бывает, когда тебе на улице попадается человек, которому у тебя уже неделю никак не доходят руки позвонить. И как он добрался сюда - пешком? Вполне возможно: ученый исчез сразу же после обеда, а ты беседовал со Стеном и потом еще совершил довольно долгую воздушную прогулку над парком.

Может быть, но какого черта? Если члены экспедиции, независимо от того, как складываются их отношения с начальством, будут позволять себе самовольно...

– Неоантропсихофизиолог Караджани!

Пока он выговаривал длинное уставное обращение - разумеется, надо быть попроще с людьми, но это не тот случай!
– Габриэл закончил то, чем так сосредоточенно занимался, и неторопливо поднял голову навстречу Нортону. Скучное недовольное лицо; малиновые пятна загара на скулах не победили его нездоровую желтизну.

– Что вам, навигатор Нортон?

Главный аккорд скрежета в его скрипучем голосе пришелся на слово "навигатор". В переводе с дипломатического жаргона - "кто ты такой?". Александр не ошибся: поруганное достоинство ученого прям-таки клокотало в Караджани. Несерьезно, конечно, но его можно понять. Во всяком случае, гневом и апелляцией к Уставу ты ничего не добьешься.

Проговорил как можно доброжелательнее:

– Я искал вас. Но вы, кажется, заняты?

Тонкие губы неоантропсихофизиолога изогнулись; зубы оказались неожиданно сияюще-белыми.

– Я, кажется, занят, - передразнил он.
– Предлагаете свои услуги в качестве ассистента? Нет? Тогда идите, навигатор Нортон. Не мешайте мне производить опыт.

Опыт?!..

Александр сделал несколько шагов вперед - и только тут увидел спящего.

Вернее, только голову. Тело юноши - как и большинство "населения" Замка, парень был совсем молод - скрывалось под плакучими ветвями кустарника. Впрочем, и туда тянулись несколько разноцветных проводков, толстым жгутом вылезавших из нескольких коробок какой-то сложной аппаратуры у ног Караджани. Два из них кончались черными присосками на висках спящего, еще два крепились у основания шеи.

– Какой опыт?

Габриэл, снова склонившийся было над приборами, покосился на бывшего командира с уничижительнейшим презрением.

– Я сказал, не мешайте.

Стен не мог дать ему разрешения ни на какой опыт. Значит, самодеятельность, незаконная и, возможно, преступная. И что теперь делать? Ты не имеешь над ним формальной власти. Тебе остается разве что силой отшвырнуть ученого в сторону и оборвать провода с несчастного спящего...

Ты уверен в своем моральном праве на подобное? Или ты убежден в непогрешимости Селестена Брюни? И можешь присягнуть, что Габриэл Караджани действительно годен только выгружать из катера ящики с консервами?..

А если именно он, неоантропсихофизиолог, способен проникнуть в загадку спящих? Если опыты Караджани дадут результат - разве будет иметь значение, санкционировал ли их начальник экспедиции? Да много ли открытий в истории науки совершались по приказу или хотя бы с благословения начальства?..

Но, так или иначе, ты не можешь оставить его здесь одного.

– Неоантропсихофизиолог Караджани, - выговаривай четко и уважительно, - я хотел бы... Вы предложили мне быть вашим ассистентом.

Намек на изумление в круглых, как у совы, темных глазах. Секунда размышления; мелкий кивок головы.

– Хорошо.

В следующую секунду Габриэл Караджани уже отдавал указания - коротко, точно, сухо. Нортон обрезал ветки, закрывавшие спящего, белой краской из аэрографа очертил на траве его силуэт, красной отметил места сосредоточения корней: у парня рос отчетливый стержневой корень из локтя, но небольшие мочковатые корешки пришпиливали к земле практически все его тело. Проверил на прочность присоски на щиколотках и запястьях: одна отпала, выпустив на волю помятого муравья.

Караджани несколько раз пощелкал пальцами по шкале на черной коробке как показалось Александру, это был некий суеверный ритуал.

– На свет, звук и прикосновение, в том числе болевое, не реагирует, пробормотал он, не особенно обращаясь к ассистенту.
– Но с разрядом должно получиться. Иначе я пас.

– Так что вы...
– рискнул подать голос Александр, - то есть мы... собираемся делать?

Габриэл вздрогнул и едва не подскочил на месте, как если бы ему в темной комнате с размаху положили руку на плечо. Но мгновенно овладел собой и снисходительно бросил: