Лиегис обиженно сопит - ну ребенок да и только!

– Вычислительный комплекс работал под управлением штатной операционной системы ОС05, версия от 16.03 сего года. Приблизительно в 22.30 произошел сбой, приведший к выходу из строя одного из четырех процессоров...

– Как сбой может привести к выходу из строя?
– ехидно осведомляется Павлов.

– Простите, я неточно выразился. Факт тот, что система перестала функционировать и на запросы с пультов не отвечала. Однако, системного останова не последовало. Вычислительный комплекс продолжал работать...

– Как я понимаю, камешки опять в огород наладчиков?

– Андрей, да прекрати ты, наконец, свои упражнения. Никто твоих наладчиков пока не трогает, - зло бросает Нестеренко. Дорофеев выдерживает паузу и продолжает.

– По непонятным причинам система не вышла на останов, и начали происходить странные вещи. Товарищ Никешкин сообщил, что он зафиксировал несанкционированные обращения к субкомплексам внешней памяти и к ленточным накопителям. И после полуторачасовой работы графопостроитель вычертил вот эти рисунки.

Павлов вскочил с места.

– Что!? Полтора часа система работала в аварийном режиме, а ваш Никешкин стоял и хлопал ушами. Да вы представляете, какая каша могла образоваться вместо банка данных и программ. Почему он не остановил комплекс?

– Вероятно потому что не знал как это делается.

– Что-о?! Ну и сотруднички же у вас. И почему я об этом ничего не знаю?

– Видимо у вас сотруднички не лучше.

– Кто дежурный инженер в смене?

– Вопрос не по адресу!

Теперь уже, кажется, Дорофеев вот-вот взорвется. Действительно, кто как не начальник ВЦ должен быть в курсе всех событий. Выходит, что этот сбой от него скрыли. А такой сбой мог привести к порче многих пользовательских томов, поскольку к субкомплексам внешней памяти имеют доступ все машины. Павлов все это знает преотличнейше, но вместо того, чтобы молчать в тряпочку, с пылу с жару роет сам себе яму. Наконец до него это доходит и он жалобно вопрошает.

– А почему же Лебедев не остановил систему?

Еще один вопрос не по адресу.

– Черт знает, что такое!
– бурчит Лиегис.
– Просто диверсия какая-то! Товарищ Лебедев, что вы молчите?

Лебедев усмехается.

– А что вы хотите от меня услышать? Я запустил свою задачу и пошел в отдел за листингами. Ключ, естественно, на вахте, пока спустился, пока то да се - возвращаюсь, а там дым коромыслом. Никешкин мечется из машзала в пультовую и обратно, не знает, что ему делать. Сел разбираться, а тут графопостроитель начал рисовать... Выясняю, кто его запустил - вроде никто не запускал. Дежурный где-то бродит, графопостроитель рисует да притом не кого-нибудь, а меня. Естественно, мне стало интересно, и я не остановил комплекс, тем более, что он и без меня потом остановился.

Вижу, что никто ему не верит. Пожалуй, следует направить обсуждение в нужное русло.

– Товарищи, вопрос о том, в каком месте почивал дежурный инженер, мы предоставим выяснить товарищу Павлову в рабочем порядке. А сейчас, коль скоро проблема налицо, предлагаю разобраться с этими рисунками. Прошу вас всех внимательно их рассмотреть и высказать свои суждения по поводу того, откуда они взялись. Только без личных выпадов.

Лиегис брезгливо берет один лист.

– Хм... Занятно, если не сказать забавно? Видимо, товарищ Лебедев решил увековечить свой образ... Так вот, что касается природы этих рисунков, то, помнится, с полгода тому назад я имел крупный разговор кое с кем по поводу Монны Лизы ко дню Восьмого марта. Здесь, правда, графопостроитель, а там было печатающее устройство, но, в принципе, технология одна и та же. Берется репродукция или фотография, расчерчивается мелкой сеткой и каждый квадратик кодируется соответствующей литерой... Есть мнение, что пора кое-кого лишить квартальной премии. Чтоб неповадно было!

– Насчет литер вы не правы, здесь ведь векторный принцип рисования - он гораздо сложнее в реализации, так что нужны не клеточки, а, я бы сказал, черточки, - произносит Богомолов.

– А симпатичные рисунки, Если не возражаете, я возьму себе один - в кабинете повешу.

– Несерьезно, Денис Давидович! Технические средства используются в личных целях, я уж не говорю о проблеме дефицита бумаги!

– А-а! Бросьте. Капля в море по сравнению с теми объемами, что утилизируют программисты. Не надо доводить администрирование до абсурда.

– Ерундой занимаемся!
– это Рашидов - мой зам по оборудованию.
– Девятый час, а мы тут какую-то абстрактную живопись разглядываем.

У него двое детей - пацаны, и, по слухам, очень строгая жена. Его можно понять.

Лебедев встает и подходит к столу.

– Насколько я понял, мне инкриминируют то, что я взял свои фотографии и загнал их в машину. Так вот, я этого не делал.

– Да, - Лиегис вскидывает брови.
– Значит кто-то сделал это за вас. Кто же он?

– Не знаю. Что касается фотографий, то вот, взгляните: коллаж. Целая серия художественных образов наших сотрудников, да и еще кое-что. Вы слишком высокого мнения о моих способностях в области живописи и дизайна.

Так.., действительно... Работал не просто художник, а талантливый художник.

– Коллеги, - вмешивается Богомолов, - давайте попытаемся рассматривать эти произведения с объективных позиций. Вот рисунки и выполнены они, безусловно, с применением графопостроителя - вручную это сделать невозможно, слишком кропотливая работа. Стало быть, они выполнены машинным способом. Изображения кто-то ввел в машину, но кто и каким образом? Давайте прежде всего разберемся во втором вопросе. Предположение первое: фотографии, сетки и так далее. Коллаж в этом смысле не проблема...