– Какая судьба злая, Юра, какая злая…. Ты ведь сможешь сделать для мальчика хоть что-то? Попытайся, прошу.

Оба помолчали, а потом судья решительно стал и потянул Иду за руку.

– Вот что, я нынче же позвоню Хрустову. Понятия не имею, что из этого выйдет, но он мне должен. Идём, дождь собирается.

Вечером Юрий Асторович Штейнер сделал междугородний звонок. Петр Алексеевич Хрустов*, залуженный военный специалист, полковник и начальник кадетского корпуса Санкт-Петербурга, после долгой убедительной речи судьи, согласился принять Игоря Сергеевича Мелехова, пятнадцати лет от роду, под свою опеку, и клятвенно обещал сделать «человека» из внука генерала Мелехова, светлой памяти героя Советского Союза.

От автора: Петр Алексеевич Хрустов – имя вымышленное.

Судья понимал, что согласие Хрустова не более чем, половина дела. Как убедить самого Игоря покинуть демократичный интернат и поступить в корпус, который славится своей жесткой дисциплиной? Даже сам Юрий Асторович сомневался бы в собственном выборе, будь он на месте Мелехова.

На семейном совете судья поделился сомнениями с сестрой и женой, и первой высказалась Анна:

– Юра, если кто-то и сможет убедить этого обаятельного грубияна, так только Нора. Сейчас напеку пирогов и отправлю нашу девочку на встречу с Мелеховым. Главное заманить его к нам, – Анна решительно кивнула. – Нужно только рассказать Норочке о том, что Игорьку очень нужно быть у нас. Ида, ты просто обязана провести беседу с дочерью. А мы тут на него насядем, подключим козявку и ….

– Как ты сказала? Козявку? – Ида засмеялась. – Один вечер в обществе Игоря и на тебе – козявка. Знаете, когда он это говорит, то это даже где-то мило.

– Идуся, перестань смеяться. Из всех нас мальчик послушает только Норочку. Но она сама малышка и откуда ей понять, что для Игоря будет лучше, если он поступит в корпус. – Анна повернулась к брату. – Юра, с тебя разговор с дочкой о правильной жизни. Она услышит, поверит и уговорит хулигана.

– Аня, как-то не очень симпатично прятаться за спину маленькой девочки, тебе не кажется? – Судья захохотал. – Я поговорю с ним. Если меня он не послушает, то поговоришь ты, следом за тобой – Ида. Ну, а если это не поможет, бабахнем из главного калибра – попросим Нору.

К полднику Мелехов снова был у Штейнеров. Маленькая Нора тянула большого Игоря за руку, а тот не то чтобы упирался, но шёл с неохотой. Сердился. Это заметили все: судья, его жена и сестрица.

– Игорь, идите скорее. Тётя Анечка снова пирожки делала. Есть сладкие. И чай скоро будет! Вкусно. – Нора сияла улыбкой, Игорь старался улыбнуться ей, но получалось скверно.

– Козявка, выйди. – Мягко сказал Мелехов. – Возвращайся через десять минут, поняла? Ты уже знаешь, сколько это – десять минут?

– Знаю! Мне папа показал на часах. Это два толстеньких деления на длинной стрелке. А почему мне нельзя остаться?

– Потому.

– Ладно.

Нора ушла, и в холле остались только взрослые.

– Не понял, а где кульки с гостинцами? Где новые джинсы и кроссовки? Или вы мне деньгами решили отсыпать? – Игорь грубил нарочно. – Я знаю, что сегодня вы были в интернате и вам все обо мне рассказали. Что, жалко стало? Сразу говорю – мне ваши подачки на фиг не нужны. Сейчас дождусь Нору и уйду. Больше не посылайте малявку на переговоры.

Судья хмыкнул, сдержал улыбку. Ида склонила голову к плечу и задумчиво смотрела на Мелехова, а вот Анна не сдержалась и высказалась:

– Ой, посмотрите на него, какой весь гордый. Подачки ему не нужны! Ты, прежде чем глупости говорить, послушай умных людей. Кроссовки? Как в голову только пришло? Дурень. Кто же кроссовками платит за спасение жизни? Ироды, не иначе.

– Мне не нужна никакая плата. Ясно?! – Игорёк совсем разозлился.

– Игорь, подожди. Ты не понял… – Ида подошла к мальчику и мягко коснулась его плеча. – Ты выслушай нас, ладно? А потом сам решишь, что делать. И вот еще что – это не подачка.

– Идемте за стол, там и поговорим. – Резюмировал судья, и все направились в гостиную.

Нора пришла ровно через десять минут и снова уселась рядом с Игорем.

– Скажи мне, как ты свою жизнь видишь? Что делать станешь после интерната? – Юрий Асторович задал не совсем простой вопрос.

– Окончу школу, меня отправят в ПТУ. Там я получу специальность слесаря. Или токаря. Лучше, шофера. Армия. Потом мне государство выделит комнатушку в жо… в смысле, на окраине. Днём буду впахивать, копить на свое дело, а по вечерам смотреть новости и ругаться с телевизором. Так охранник в интернате делает – дядька Лёха. – Игорь улыбался глумливо.

– Ладно. Понял. Хочешь говорить по-взрослому? Изволь. – Юрий Асторович нахмурился. – Ты с кем говоришь, знаешь? Вижу, что знаешь. И отсюда вывод – ты идиот. Нашел кому лепить горбатого. Ты готовишься в физкультурный. И неплохо успеваешь по предметам.

– Вынюхали?

– Узнали. Подбирай слова. Ты не на скамейке в сквере. – Судья стукнул рукой по столу. – Поступишь ты или нет, непонятно. А я предлагаю тебе будущее, Игорь. И не простое, а возможно, большое. Не скажу, что светлое. Но ты сам сможешь сделать свою жизнь. Готов выслушать?