Каждый из них, глядя на приходящие души грешников, впитывая их страдания с кусочками воспоминаний о мире, завидовал по-чёрному своим жертвам. Когда появилась возможность коснуться того сытого великолепия своими руками, испить свежей живой крови и насладиться настоящими смертями людей, обрекая их на вечные муки — злобной радости их не было предела.

— Вперёд! В бой!

С неподдельным энтузиазмом демоны отправились через врата, желая как можно скорее исполнить волю своего повелителя. Успех гарантировал им настолько сладкое существование, о каком они и мечтать не могли.

Сам же князь Ада смотрел на выступившую армию с лёгким внутренним беспокойством. Пусть и было в нём воодушевление, вызванное приятной картиной претворения его плана в жизнь. Счёт шёл на дни. Нужно успеть всё сделать прежде, чем в Раю успеют отреагировать на начавшуюся войну между измерениями. Завоевать Землю до того, как Небесное Войско решит вмешаться. Иначе война затянется, и шансов практически не останется. Один решительный удар. Один шанс завладеть целым миром. Призрачный, но он давал Астароту то, чего не знало прежде сердце могучего демона — надежду.

Сон никак мне не шёл. Я и на бок поворачивался, и на другой. Лежал на спине и на груди, сворачивался калачиком, раскидывался звездой — но никак не мог провалиться в мир грёз и отдохнуть от совершенно сумасшедшего дня, что перевернул всю мою жизнь с ног на голову.

Было в груди, под самым сердцем, странное ощущение. Будто от надвигающейся бури. Сайты погоды, впрочем, ничего подобного не предвещали. И я всё никак не мог понять, в чём дело. Смутное беспокойство, какого не было никогда. Предчувствие беды.

Наверное, спать днём — совершенно не для меня. Нужно дождаться хоть каких-то потёмок. Но это будет нескоро. Дни всё короче, и вот-вот на горло всем наступит душная жара, что так привычна для Смоленска, окружённого болотами. Я встал с кровати, что была только-только подготовлена для меня служанками дома Булычевых, и достал телефон. Хоть почитать, что пишут о последних днях, раз поспать не могу. Хм… может, дело в матрасе? Да, наверное, мягковат и потому непривычен для меня, привыкшего спать на чём-то более твёрдом.

Обновление страницы новостного сайта ничего не давало. И другой агрегатор новостей тоже выдавал ошибку при попытке на него зайти. Интернет пропал, что ли? Вроде бы нет…

В дверь постучали. Быстро и нетерпеливо. Ведь знают, что я могу спать крепким сном — но нет. Значит, что-то срочное, не терпящее отлагательств.

— Иду-иду, — открыв дверь, я увидел Екатерину Николаевну. На обычно довольном лице девушки поселилось тревожное выражение.

— Ваня, тебе лучше это самому увидеть! На улице происходит такое!..

Я отошёл обратно в комнату и распахнул толстенные шторы, через которые, тем не менее, проникали лучи света. И застыл, поражённый увиденным.

С неба к земле тянули свои щупальца огненные вихри. Что за… Неужели уже началось? Так скоро? Едва я только сумел вспомнить своё прошлое в Аду, как случилось то, чего я так опасался.

— Что это, Ваня? — девушка нервно вцепилась в мою руку. Всё её тело дрожало от страха. Она отлично понимала, что происходит. Ведь слышала то, что я рассказывал княжне и графам. Но без стороннего подтверждения отказывалась поверить своим глазам.

— Это вторжение, Екатерина Николаевна. Вторжение из Ада.

Короткие ногти девушки впились мне в предплечье. Больновато, но если ей от этого хоть на грамм легче — пускай. На то я и мужчина, чтобы поддерживать девушку в трудную минуту.

— Так скоро?

— Да. Удивлён, признаюсь. Николай Александрович в курсе? — если нет, то следует срочно его оповестить. Как-никак, мне придётся бок о бок с ним и его подчинёнными идти в первых рядах, чтобы противостоять армии демонов.

— Угу. Он уже пытается дозвониться своим друзьям из Совета, чтобы что-то предпринять, — посмотрела на меня Катя своими прекрасными зелёными глазами. В прежние времена люди друг друга убивали за право владеть подобной красотой. Мне же она досталась… не сказал бы, что за так. Пришлось изрядно настрадаться и помучиться.

Но сейчас это не важно. Идёт вторжение демонов, а я думаю о девушке подле меня. Спокойно размышляю, без какого-то намёка на панику. Надо признать одну страшную вещь. Старый Иван Ронин умер окончательно. Осталось только подготовленное им для меня тело. И я охотно занял его, без угрызений совести. Старая личность, слабая и страдающая от сомнений, растворилась в том, кто прошёл через жаркое пламя Преисподней. Том, кто пережил Ад.