Да, один денёк пропустить всегда не страшно. Но за одним днём всегда идёт другой, третий… а потом ты обнаруживаешь себя тридцатипятилетним, задыхающимся от спровоцированных ожирением проблем со здоровьем. А ведь их можно было избежать ещё в детстве. Но стоит лишь поддаться лени хоть один раз в череде рабочих дней — и она пожирает тебя всего без остатка. В новой жизни я старался каждый день провести так, чтобы от него была хоть какая-то минимальная польза. Исключение — семейные праздники. Просто чтобы не плодить конфликты с роднёй на ровном месте.

Дойдя до кровати, я кое-как стянул с себя одежду и завалился в мягкую постель, практически мгновенно уснув. И снились мне вновь горящие пустоши, полные каких-то непонятных, даже жутких тварей. Но усталость была такой, что подниматься после каждого кошмара не хватало сил, и я вновь проваливался к каким-то чертям.

Наутро ощущал себя совершенно разбитым, но всё же, собрав волю в кулак, пошёл на тренировку. Про гостей нашего дома, мирно спящих, я совершенно позабыл. Да и не волновали они меня в тот момент, если быть честным. В голове крутилась только одна мысль. Как перетерпеть две тренировки за день.

Успел прийти в додзё до начала утренней тренировки, на которую один за другим стягивались юноши и девушки. В их числе и мои школьные товарищи.

Толик похлопал меня по плечу после обмена приветствиями:

— Ну ты конечно дал вчера жару! Бедный Фокин теперь с сотрясением лежит, — видно было, что проигравшему он нисколько не сочувствует.

— А у меня теперь пятка болит из-за него. Крепкий гад! — пожаловался я своему лучшему другу. Та действительно побаливала, но не настолько, чтобы жаловаться.

— Поболит и перестанет. Ну а ты видал, как я отделал этого засранца? Фадеева, кажется, такая у него фамилия, — глаза у Толика ярко горели. Похоже, бой действительно был хорошим.

— Сорян, как-то пропустил, — с друзьями я словечки из прежнего мира вворачивать не боялся. Здесь, несмотря на могущество Британской Империи, англицизмы почему-то не прижились. Зато компания моих друзей приняла их довольно хорошо.

Друг несколько погрустнел, но ненадолго. Я услышал весь пересказ боя в красках:

— … Значит, он давай меня по правой ноге бить лоукиком. А ты знаешь же, она у меня ломаная. И он знал, гадюка подлая. И тут я ему подбивочку под опорную — на! И добил. Бедняжка чуть не разрыдался, как девочка, — у меня даже вырвался смешок. Слишком живо он рассказывал о самом обычном бое. Акцентируясь при этом на эмоциях соперника и забавно корча рожи.

— Что ж ты тогда в финал не прошёл? — состроил я ехидную морду. Толик не расстроился и пояснил:

— Там вообще было без шансов. Ещё ни разу так не прилетало в первую же секунду. Фролова бы и тебе бока намял, я думаю, — глядя на весь мой скепсис, проступивший на лице, товарищ настоял на своём, подкрепляя слова жестами: — Да-да, не кривись. Тебя даже разница в двадцать кило не спасла бы. Такой он резкий…

И давай демонстрировать прямой в голову. Понять не могу, как чёрный пояс, пусть первый и дан, смог пропустить такой удар?

— Дикий, дерзкий, как пуля резкий, значит… И что ты, уклониться совсем никак?

— Так в том-то и дело, что даже шанса не было. Я вот бью, и это раза в два медленнее получается. Как так можно — ума не приложу, — разочарованно Толя всё пытался повторить молниеносный выпад, что уложил его на татами.

— Ну он и зверь конечно. Тренироваться больше надо.

— Куда уж больше…

Пришёл Дмитрий Олегович и открыл дверь додзё. Коротко поприветствовав наставника, всей толпой мы пошли в раздевалку.

Утреннее занятие прошло как обычно. Разминка, растяжка, техника и спарринги. Ката — те самые похожие на бой с тенью движения — не практиковали. До следующей сдачи на пояса ещё три месяца, торопиться некуда. Особенно когда на носу чемпионат.

Отмахав положенные два часа без особого энтузиазма, я отправился обратно в раздевалку. Одна из привилегий чёрных поясов — выходить из зала первыми. Такая вот традиция, что все ученики покидают додзё согласно своему мастерству. Статус, дворянство, высокая должность — всё это остаётся снаружи. И я, как помощник сенсея, был самым первым в очереди.

Наш наставник вышел из зала, чтобы проводить своих учеников. У нас всё же занимаются ребята разных возрастов и состояния здоровья. Конкретно сегодня — от четырнадцати лет и старше. Мало ли, вдруг кому поплохеет после тренировки. Случаи бывали, но к счастью довольно таки редко.

— Дмитрий Олегович, до вечера! — поднял я руку, прощаясь, но меня остановили.

— Ваня, подойди, — я медленно обернулся и сделал пару шагов назад к додзё, чувствуя на себе тяжёлый взгляд тренера: — Ты сегодня какой-то еле живой. Вчера не было никаких травм?