С шестнадцати лет Митька работал как проклятый. Учился, как сумасшедший. Влюблялся, как очумевший. Дрался, как психический. Иными словами, все прелести жития юного создания мужеского пола. Но, и замечательная школа жизни! А если учесть прекрасное воспитание и привитые матерью духовность, принципиальность, любовь к чтению, то вывод можно сделать только один— Дмитрий Широков не вырос козлом и эгоистом! Не милашка — святоша, а нормальный мужчина.

А потом умирала мама. Долго. Месяц. Сердечная недостаточность. Прощаясь с сыном, она сделала ему подарок.

— Сыночка, я не говорила никогда. Хотела приберечь деньги, чтобы у тебя была возможность делать то, что хочешь. Я выиграла в лотерею. Удача большая и деньги неплохие. Ты возьми и потрать с умом. И еще одно, продай квартиру нашу. Хорошо заплатят. Вот прямо сейчас и пообещай мне, что сделаешь так, как я прошу!

После ее смерти он впал в ненормальный транс, не в силах осознать всю глубину своей утраты и жертвы этой Женщины! Копить для сына, отказывая себе во всем. Даже в самой малости. И умереть как раз тогда, когда он мог обеспечить и ее и себя и даже больше!

От глубокого кризиса спасла его армия. Год своей жизни он провел в Мурманске. Да, дорогие мои, морфлот. А вернувшись, поступил в Технологический Институт пищевой промышленности (после армии все было проще) и устроился на работу в одно из заведений Ярославля. Уставал, как тысяча чертей, но добился таки и диплома и отличной работы в ресторане пятизвездочного отеля Ярославля.

Потом открыл свой собственный ресторан, потом, все же продал квратиру, бизнес и отправился в Москву. По дороге ему крупно повезло, но об этом чуть позже, ладно?

Все смотрели на него, ожидая первых его слов, будто вопрошая: «Ну, с чем пришел?».

— Добрый день, — и все.

Новые соседи помолчали, видимо ждали продолжения, но, не дождавшись, нестройно приветствовали Широкова. Сам Митька поглядывал на девушку-старушку и поражался ее сияющим глазам, добродушной улыбке. Она так славно поздоровалась, так просто и мило, что он заподозрил ее в желании подбодрить его, здорового мужика. Умилился и продолжил таки говорить.

— Я Дмитрий Широков, ваш новый сосед. Если у вас есть ко мне вопросы, я готов на них ответить, — как он и ожидал первой заговорила бабушка-пудель, та, что с изумрудами в ушах.

— Молодой человек, вы к нам надолго? — Если Митя и удивился ехидному вопросу, то никак этого не показал.

— Лет на шестьдесят, думаю, — ответ его вызвал легкую улыбку на лице красивой дамы.

— Ви ведь не станете устраивать оргии и дебоши? Дом у нас тишайший, лишние звуки неприятны, — господин в шапке попытался выяснить, чего ждать от него, Митьки.

— Обязательно буду, но не дома. Я много работаю и тут планирую только спать. Есть вероятность, что за шестьдесят лет соседства, мы с вами ни разу не увидимся, — после этих слов господин внимательно посмотрел на Митю и кивнул, скорее одобрительно, нежели с осуждением.

— А зачем тогда нужен дом, если в нем только спать? Спать можно там, где дебоширишь и безобразничаешь, — гранд-дама с любопытством ждала ответа.

— Для детей. Они точно не смогут спать там, где дебоширят и безобразничают, — да, Митя был честен, помня о мамином совете.

— У вас есть дети? — девушка даже дышать перестала от восторга.

— Пока нет, но обязательно будут. — Услышав его ответ, она слегка расстроилась, но постаралась скрыть это за улыбкой.

— Яков Моисеевич Гойцман, — господин протянул руку Широкову, получил ответное рукопожатие.

— Меня зовут Ирина Леонидовна Шульц, — еще одно рукопожатие, — А это Фира Рауфовна и Дора Рауфовна Собакевич. Ну и Юленька Аленникова.

Фира и Дора кивнули, а Юля протянула узкую ладошку, на которой Широков заметил ожёг и как опытный повар, понял сразу — от сковороды. Он сам постоянно обжигался. Это часть профессии и ее риск. Так же, как и порезы.

— Я из пятой квартиры. Слева от Вашей, четвертой. Ирина Леонидовна Ваша соседка справа, из третьей, а Яков Моисеевич из шестой. Мы соседи по площадке, — Юля улыбалась и указывала на двери, — Дора Рауфовна и Фира Рауфовна над нами, в седьмой.

Потом она спохватилась.

— Простите, я много болтаю. У вас усталый вид. Вам нужно отдохнуть. — В ответ на ее слова Митя кивнул, но не рассказал, что давно уже перестал замечать усталость свою.

— Я выживу, честно.

Юля немного подумала над его словами и ответила:

— Да, вы сказали, что еще лет шестьдесят точно будете живы.

Все заулыбались, и Широкову стало понятно, что знакомство скорее удалось, чем провалилось.

Любопытная Фира подошла ближе к Митьке.