На лестнице показался здоровый мужик (Митя знал, что это Артём Заварзин), и, шатаясь начал спускаться вниз. За ним бежала симпатичная его жена и сторожко тянулись сестры Собакевич.

— Уйди! Скройся! — отставной офицер был пьян вдрызг, и слушать никого не желал.

В майке, штанах и тапках на босу ногу, он с упрямым выражением лица сильно пьяного человека ломился, как подраненный кабан неизвестно куда. Его внимание привлек Кирочка. Муж Юли улыбался, ожидая пьяного шоу, чем весьма неприятно поразил Митьку.

— Сука! Урою! — и качнулся в сторону напомаженного женатика.

— Охренел?! Я сейчас полицию вызову! — Кира вскинул руку с телефоном и начал тыкать в дисплей.

— Кирилл, не смей! — Дава подскочил к Раевскому и попытался помешать.

— Отвали, Давид! Задолбал этот вояка бузить! Давно пора было его сдать!

— Урою, тварь! — Заварзин пёр на Киру страшной тушей.

Дава успел отскочить, Кира замер, ожидая всего, чего угодно! А Юлька…. Митя даже моргнуть не успел, как девушка, легкой, стремительной птичкой подлетела к мужу и встала между ним и взбешенным больным громилой, раскинула руки в стороны, оберегая немаленького своего Кирюшу!

— Свали, Юлька! — Заварзин просто смахнул легенькую девушку.

Оттолкнул ее рукой своей громадной, и Юленька отлетела далеко в сторону, упала на пол сломанной куколкой. Митька подумать ни о чем не успел, как уже оказался рядом с Артёмом! Двинул мужика промеж глаз правым кулаком и добавил под рёбра крепкий удар левой! Заварзин осел всей своей тушей на пол и к стене привалился бессильно. И все это под визг и крики соседей!

— Юлька! — Мите недосуг было смотреть на дело рук своих.

Он поднял маленькую москвичку с пола. Смахнул с ее лица волнистые пряди и разглядывал в отчаянии ее личико, опасаясь найти на нем синяк или кровь.

— Ты как? Ударилась? Юль! Не молчи! — Митька бережно провел своими ладонями по ее плечам и рукам, проверяя, нет ли перелома — Юль!

— Все хорошо. Мне не больно.

Широкова мгновенно отпустило и он, не помня себя и не обращая внимания на соседей, крепко обнял Юльку и прижал к себе. Она не сопротивлялась. Только дрожала сильно, да голову на Митькину грудь уронила. Так они и стояли, а вокруг творилось то, что творится обычно, когда все уже случилось.

— Тёмочка, милый, больно? — Светлана присела рядом с мужем, который только головой мотал и пытался припомнить, как надо дышать.

— Артемушка, когда же это прекратится? Бедный ты, бедный, — Фира тихо жаловалась не пойми кому, ибо сам Заварзин мало что слышал сейчас.

— Еще раз попытаешься сдать Артёма, я тебя придушу! — это Дава офигевшему Кирочке.

Муж Юли стоял у стены с телефоном в руке и испуганно косился на Заварзина. Боялся, видимо, что офицер может встать и накостылять ему. Дора молчала и смотрела на Юлю с Митей. Тем же самым были заняты и старший Гойцман с Ириной.

В этот момент очнулся Кирочка.

— Псих! Да по тебе больничка плачет! Урод жопоногий! — голос Кирилла сорвался на высокой ноте.

— Захлопнись, — голос Якова Моисеевича очень веско прозвучал в наступившей тишине.

Дава втолкнул Кирилла в квартиру и прикрыл за ним дверь.

— Митя, отпустите меня, пожалуйста, — Юленька попыталась освободиться от рук Мити, прижата была уж очень крепко. — Спасибо. Все хорошо.

Митька тут же отпустил, а чтобы скрыть некую неловкость, обратился к Заварзину.

— Майор, ты жив? — подошел к Артёму и присел на корточки рядом с ним. — Ну, всё, брат, всё уже. Уймись. Все свои тут.

— Нет никого. Всех потерял! Слышишь?! Всех! Полегли рядком прямо в проулке. А я выжил. И как теперь, а? Скажи мне?! — что ответить боевому офицеру, раненому и придавленному страшными воспоминаниями?

Что ответить защитнику Отечества? Как, чем помочь?

— Давай завтра подумаем, Артём. Смотри, жену напугал, соседей переполошил. — Артём мутно взглянул на Свету.

— Светка… Светка моя…

Жена его заплакала тихо, беззвучно, чем и привела в разум мужа.

— Вставай, помогу, — Митя поднял Заварзина и потянул по лестнице вверх.

Светлана подскочила помочь.

— Света, вы что? Идите лучше дверь откройте. Сам я, — Митя перехватил покрепче Артёма и втащил в квартиру.

Там он уложил офицера в постель и тот унялся, застыл, прикрыл глаза и задышал мирно.

Уже в коридоре большой, уютной квартиры, нагнала Митю Света.

— Дима, спасибо тебе. Так-то он тихий. Раза два в год напивается и себя не помнит. Вот выскочил бы на улицу, а там полиция приняла бы. Избили бы страшно! Станут они разбираться, кто больной, кто здоровый, когда Тёмка на них с кулаками. Уже сколько раз после таких вот его приключений на больничной койке оказывался. По месяцу валялся синий весь. На этот раз обошлось. Где ж ты раньше был?