Шёл он не торопясь, размахивая руками и так, будто просто прогуливается рядом. Однако паренёк точно приближался, причём именно ко мне. Подойдя в упор, школьник окинул меня взглядом. От ног до головы, медленно и внимательно. После чего произнёс заключение:

— Едрить ты высокий.

Серьёзно? Ты подошёл с таким видом, что близняшки чуть было не бросились на тебя с катанами — Хана и вовсе побелела, готовая отдать жизнь подороже — и сказал такую чушь?

— Да, я знаю, — и что за чушь я несу в ответ? Господи, как неловко-то!

— Иван Ронин же? — удивительная осведомлённость для того, кого я вижу в первый раз в жизни, сплетённая с неведением. И откуда только взялась неуверенность в словах? Ему что, словестный портрет вместо моей фотографии предоставили? Странно всё это, непонятно. Тревожно.

— Именно так.

Глаза паренька явственно блеснули, ухмылка растянулась в довольный оскал.

— А точно не Роман Абрамов?

Меня как молнией ударило. Это же моё имя из того, прежнего мира. Как?..

Видя, что у меня даже в крохотном противогазе не по размеру отвисла челюсть от удивления, школьник приветственно протянул руку для рукопожатия:

— Очень приятно, Василий Хохотун!

Сказать, что я потерял дар речи и хоть какую-то возможность адекватно воспринимать происходящее на добрых секунд десять — всё равно что промолчать. Даже невольно в голове появилась мысль — может я сплю? Или валяюсь после боя в горячке, а это всё бред, что генерирует воспалённое воображение?

Этот Василий со странным, но отчего-то идущим его ухмыляющейся роже прозвищем продолжал смотреть на меня снизу вверх. Чем дальше, тем более неловким становилось молчание. Парень наконец не выдержал и опустил протянутую мне руку. Разочарованный вздох окончательно вырвал меня из оцепенения.

Я резко подался вперёд, притом слишком резко — мои движения бы легко можно было принять за угрозу или даже нападение. Но юноша невозмутимо стоял и совершенно никак не прореагировал на мой рывок в его сторону. Что очень странно — любой бы струхнул на его месте. А ему словно всё равно, будто бы для него столкнуться лбом с кем-то вроде меня обычное, если не сказать дежурное, дело. Ведь я кучу демонов перебил на его глазах, причём большую часть — одним махом и сразу оптом.

Смотря прямо в наглые зелёные глаза, я едва ли не рыком спросил:

— Что? Откуда ты знаешь обо мне настоящем?!

— Не надо так на меня наседать, я всего лишь поинтересовался, ты ли это, — Хохотун положил руку мне на плечо и оттолкнул. Всё-таки неприятно, да? Запомню. А он продолжал: — Кто же знал, что тебя так заденет то, что кому-то известно твоё настоящее прошлое? Ну, кроме тебя.

Василий поднял взгляд к небу на секунду, после чего со смешком вновь уставился на меня. Кому предназначалась последняя его фраза? Не мне, в этом я уверен более чем. Похоже, у него где-то скрыт передатчик. Первым делом надо предупредить об опасности радиосвязи, остальное подождёт. Не хватало ещё, чтобы и меня, и девушек поубивал очень сильный маг, если вдруг какая-нибудь поганая тварь из Преисподней пожелает овладеть его телом.

— Демоны могут влезать в каналы связи и через них овладевать телами. Так что ты бы аккуратнее с передатчиком.

Парень посмотрел на меня сперва с непониманием, но затем до него дошло.

— Передатчик? Да ты смеёшься! Нет таких штуковин, что сквозь измерения могут работать… А? Есть? Серьёзно? — Хохотун снова задрал голову вверх, словно бы что-то высматривал в бледно-сером небе. Я, ничего не понимая, присоединился к нему.

И ведь было на что посмотреть! После почти что суток непрекращающихся пожаров, затихших лишь потому, что уже всё сгорело дотла, из свинцовых туч посыпались кружащиеся хлопья пепла. Их поток медленно тянулся к огненному вихрю впереди.

Но объяснения, почему Василий смотрит вверх во время разговора, я не нашёл. Он покивал немного, коротко соглашаясь с кем-то, будто на том конце провода его могли видеть, после чего обратился ко мне:

— Ладненько. Будем считать, что наше знакомство состоялось, пусть и в такой вот дурковатой форме. Руки ты жать не хочешь, но, может, представишь своих подруг?

Японки предпочли спрятаться от взора неожиданного союзника за моей спиной, и только робко поглядывали на Василия. Им было очень не по себе и от такой встречи, и от какого-то безумного спокойствия юного мага. Можно даже описать ту эмоциональную бурю внутри них как священный ужас. Будто бы они чувствуют исходящую от Хохотуна угрозу всей поверхностью кожи. А я… а я ничего от него не чувствовал. Даже тени истинных эмоций этого странного школьника не мог увидеть. В этот момент и мне стало не по себе.

— Будем считать, что да. Хана — моя сестра. Ако и Юко — её телохранительницы, — я сделал шаг в сторону, и девушки поёжились. Не хотели они, чтобы Хохотун смотрел на них. Очень странно.

Да и сам этот парень слишком странный. Тревожное чувство усиливалось. То самое — будто бы к затылку приставили ледяное шило.

Василий склонил голову в лёгком полупоклоне:

— Очень приятно. Можете звать меня просто Васей, — он задумчиво наклонил голову. Постучав указательным пальцем по затылку, добавил: — Меня не надо бояться. Вы демонов бойтесь, а меня… меня не стоит. Меня ведь прислали вам помочь.