Запахи стояли… не то чтобы слишком аппетитные, но на голодный желудок я и от них чувствовал, что ещё немного — и истеку слюной. Хотя казалось бы — просто куча сваренной гречки с мясом.

— Вы чего тут делаете? Вход только для работников, — обратил на нас наконец внимание один из поваров. Полный недовольства — он тут всё-таки работает по принципу «всё для фронта — всё для победы», а мы, бездельники, притащились в надежде стащить что-нибудь. Имел на то полное право.

— Покушать бы чего-нибудь хотим, да потом на доклад к Николаю Александровичу пойдём, — повар лишь выдал кривую усмешку.

— Ага, а к Его Высочеству вы случаем на доклад не пойдёте? Идите отсюда, не мешайте работать.

— Нехорошо это — отказывать будущему хозяину, — попытался я ещё раз надавить на повара, но тот вполне уверенно дал мне от ворот поворот.

— Вот как будете хозяином здесь — тогда и тащите с кухни, что захотите. А пока чешите в столовую… ишь, выискался ещё один граф…

Хану такое отношение возмутило, и она собиралась было, как умеет, прикрикнуть на позволяющего себе лишнего простолюдина. Но я остановил её, положив руку на плечо:

— Не будем лезть в бутылку. Пойдём в столовую, а то я от голода сейчас опять сознание потеряю.

Японка еле сдержала поднявшуюся в её груди волну возмущения и, с шумом выдохнув, молча повела меня до столовой. Похоже, она времени даром не теряла, и изучила дом, пока я лежал в отключке. Лишь потом, порядком уставшая, пришла ко мне в комнату.

Пока мы вновь шли по коридорам особняка, переполненным людьми, снующими туда-сюда по своим делам, я спросил у Фудзивары:

— Хана, а ты случаем не знаешь, где мои отец и сестра? Что-то я их не вижу, с ними всё в порядке?

— У них всё хорошо, — надо же, она всё-таки знает. А я-то задал вопрос без особой уверенности получить ответ: — Дядя Андрей сейчас охраняет нас вместе с другими. А Лена, когда я видела её в последний раз, пыталась призвать ангела-фамильяра.

Я даже присвистнул. Вот уж чего не ожидал от своей сестрички, так это такого рвения в бой. Ведь иначе зачем ей ангел? Незачем, кроме как ради желания отомстить. Хорошая новость, я уже было начал бояться, что смерть близких её раздавит. Да и за отца стало спокойнее. Он хоть и в смертельной опасности сейчас, но хотя бы не разъедает себя сам изнутри, гадая, мог бы он что-то изменить или же нет в прошлую ночь. Не мог бы, он отлично это знает, и оттого ему могло быть ещё хуже. Мало что может быть тяжелее для мужчины, чем понимание, что он не может постоять за себя и свою семью.

— Кстати, а где это она призывала фамильяра? И что там делала ты? — задал я Хане вопрос, от которого она смутилась, и притом довольно сильно. Взгляд её упёрся в ноги, словно бы она внимательно смотрела, куда наступает. Но я-то видел, что она старательно прячет глаза. Ей отчего-то было стыдно за себя.

— Я… и не только я, но ещё и А… Ако с Юко, и все остальные… мы пытались призвать фамильяров, — то и дело запинаясь и оговариваясь, она всё же рассказала беспокоящие её вещи. Понятно, что ничего у них не вышло, иначе бы не было причин себя так вести.

— И что именно у вас пошло не так? — девушка подскочила, словно ужаленная, и посмотрела на меня полным обиды взглядом.

— Почему это у нас? И девочки справились, и ребята… а я… я… — понятно. Вот в чём причина. Все смогли, а она нет. Должно быть, очень обидно, когда ты, хозяйка и пример для подражания во всём для своих подчинённых, вдруг оказываешься в чём-то хуже, чем они. Японка едва ли не плакала от обиды. Надо бы хоть как-то отвлечь её — не хватало мне ещё успокаивать взрослую девушку. Вспомнилась Ульянка и один из моих последних разговоров с ней. Да, в чём-то девушки совсем как дети, и иногда к ним нужно применять те же уловки.

— Слушай, Хана. А правда, что ты рисуешь мангу для взрослых?

Фудзивара моментально покраснела до кончиков ушей. Не осталось даже и намёка на слёзы. Хех, хорошо, что сработало.

— П-п-почему ты вдруг это спрашиваешь? А?! — глаза японки метались, словно две птички в клетках. Меня это отчего-то сильно рассмешило: — Чего ты так хихикаешь?

— Да просто кое-кто мне сказал, вот мне и вспомнилось сейчас. Давно спросить хотел, — Хана схватила меня за грудки. Прямо как княжна когда-то. Только у моей сестры сил гораздо меньше, и припереть себя к стенке, как в тот раз, я не дал.

— Это Ако, да? Это она тебе рассказала? — сама себя выдала с головой. А могла бы начать отнекиваться. Может, тогда бы я ещё и поверил. Но уж точно не теперь.

— Так значит рисуешь?

Японка опустила глаза, поняв, что она прокололась, и теперь обмануть меня никак не сможет.

— Рисую. И что теперь?

В душе девушки струной натянулся страх, что я посчитаю её какой-то неправильной и вообще недостойной общения особой. Хорошая подсказка от моей способности смотреть прямо в душу, но я бы и без неё вёл себя так, а не иначе: