— …нарушение правил нашего ордена. Сегодня я принес свой меч, символ воинов, от которых мы произошли. Мы — мужчины и женщины со священным заданием защищать мир, в котором живем, ото всех угроз. Если мы не едины, мир падет. Если мы не признаем порчу даже в наших рядах, Три Королевства сгорят.

Настоятель сделал паузу для эффекта.

— Мы признаем в мече предельный парадокс. Это защитник жизни, но он несет смерть. Как великие воины в старину, мы живем в этом парадоксе каждый день, пытаемся понять его. Сегодня меч решает судьбу той, кто нарушила наши заповеди.

Морико очнулась вовремя и почувствовала приближение клинка. Время замедлилось, как и раньше, но ей было нечего делать. Она не могла отреагировать. Она была связана крепко и не хотела жить. Она почувствовала его приближение, бесчувственное и безразличное. Когда он вошел в нее, она даже не смогла отличить его от других уровней агонии, которые она уже испытывала. Но когда она посмотрела вниз и увидела острие лезвия, торчащее из ее туловища, ее кровь сверкала в вечернем солнечном свете, она не могла больше терпеть. Во второй и последний раз за день все перед глазами Морико потемнело, и она охотно ушла в холодные, успокаивающие объятия тьмы.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Рю уже не был мальчиком. Прошло несколько лет, и со стороны он выглядел как юноша. Он был среднего роста, но мускулатура выделяла его среди других. Юноша был подтянутым, мышцы на руках, торсе и ногах были заметными, без детского жира. Он шагал без спешки, воспринимал мир вокруг себя. Шигеру всегда ощущал, как тонкие нити чувства Рю тянулись вокруг него, и это вызывало его гордость. Чувство Рю было почти незаметным для монахов.

Важными для Шигеру были и глаза Рю. Он не задерживался взглядом, а двигал его, впитывал всем, чем мог, информацию о своем мире. Многие ученики в молодости слишком полагались на свои чувства. Шигеру знал, что были способы обмануть чувство, но не все шесть органов восприятия. Шигеру часто говорил Рю, что никто не мог подкрасться к нему, и, вероятно, это было правдой. Рю обращал внимание на людей, когда они говорили, сосредотачиваясь исключительно на них. Когда он это делал, его глаза загорались от восторга от разговора. Всем, кто сталкивался с ним, было очевидно, что он был сосредоточен на настоящем, ему всегда было любопытно все, что его окружало. Но только Шигеру чувствовал, что, хотя взгляд Рю мог быть сосредоточен на одном человеке, его чувство щупальцами распространялось дальше. Мальчик был чудом осознанности.

И он превосходно владел мечом. Даже бы если он не был одарен чувством, Рю, возможно, был бы одним из лучших в Южном Королевстве. В сочетании с чувством ученик Шигеру мог быть одним из лучших воинов Трех Королевств. А ему было всего четырнадцать. Его владение мечом улучшалось по мере того, как он набирался опыта. Мальчик был далеко не на пределе своих возможностей. Были воины, которые могли победить его, но все они существовали в другой жизни. Шигеру подозревал, что через два или три года, если путь мальчика продолжится, он станет намного сильнее своего наставника. Их встреча была невероятной, и Шигеру чувствовал тонкие нити Великого Цикла во всем, что делал мальчик. Приближались перемены, и Шигеру опасался последствий. Они вряд ли будут приятными.

Шигеру опасался второго решения мальчика. Он поклялся, что будет соблюдать надлежащие методы обучения при воспитании мальчика, но он полюбил компанию мальчика. Шигеру давно смирился с уединенной жизнью, связанной с охотой. Он не ожидал сына, да еще такого уникального. Рю был жизнерадостным, оптимистичным юношей, уравновешивал естественный пессимизм и цинизм Шигеру. Шигеру знал, что будет дальше. Возможно, это будет самый трудный выбор, сделанный молодым клинком ночи, но он также был и самым необходимым. Было бы легко оправдать другой путь, сказать, что новый путь лучше. Иногда, когда Шигеру расслаблялся и вечером с Рю читал у огня, он думал, как это можно было бы сделать по-другому.

Но в свете дня мысли Шигеру были более ясными. За методами тренировок стоял исторический баланс. Сам Шигеру не продвинулся достаточно далеко, чтобы понять причину всех методов, но он никогда не подвергал сомнению чистое намерение, стоящее за ними. Старый путь был нелегким, но он был истинным.

* * *

Зимой Шигеру сообщил, что они отправятся в путь. Рю с улыбкой посмотрел на наставника.

— Мы пойдем в деревню? Я думал, вы не хотели туда возвращаться.

Шигеру покачал головой.

— Нет. Не в деревню. Тебе пора побывать в городе. Зима — идеальное время, многие люди в это время внутри из-за холода. Нам не помешают, а ты сможешь развить чувство там и подготовиться.

Рю стало не по себе от упоминания города. Его родители умерли, возвращаясь из города зимой, и он не был там девять лет. Зима была временем бандитов в регионе, они воровали у путников, страдающих от погоды. Он не хотел уйти.

— Я уже знаю, как справиться с чувством в толпе людей. Мы были в деревне, и там почти сотня человек.