— Пошли крестничек осмотримся что да как.

— Есть мэм.

Козырнул тот в ответ под улыбку женщины.

Внимательно оглядывая в небольшой бинокль с дальномером, раскинувшееся невдалеке строения, Настя, периодически задействовала свой дар сенса, проверяя подступы к себе. Улей не терпит беспечности. Вот два бегуна, зайдя на их кластер, огибают один из районов застройки, стремясь снова занырнуть на поиск еды в жилой массив. Согнали с места кормежки, невольно отметила про себя Настя. Затем ее внимание привлек многоголосый шум, перемешанный между собой урчанием десятков зубастых глоток. И пусть из-за многоэтажных домов не видно полной картины происходящего она отчетливо знает, что там разворачивается схватка между стаями зараженных за лучшие кормовые угодья. Организованная стая и не одна, это очень опасно, отмечает про себя женщина. Велика вероятность наткнуться на вожаков этих групп местных, а это должны быть развитые зараженные. Ей непривычно знать, что у них в поддержку есть три бронемашины, способные в секунды разорвать в кровавые куски мяса даже отожратого рубера если тот подставится. Лишнее это, без нужды шуметь, да и кровь местных попусту лить. Она житель Улья ей это претит. Посмотрев вопросительно на Сержанта, она спросила дурачась.

— Как обстановка?

Мужчина явно растерялся от такого вопроса с ее стороны. Думается он ожидал ее полного руководства.

— Хочешь жить крестничек, значит должен думать своей головой. Иначе ее тебе и откусят.

Продолжила ерничая Настя.

— Я думаю мэм, там полно зараженных. Поэтому необходимо к жилому массиву подогнать наши бронемашины и зачистив сектор плотным огнем, поискать возможный выживший биоматериал.

Настя, аж подавилась от такого предложения. Выпучив глаза, она зашипела рассерженной кошкой.

— Я что, тебя придурка только вчера с пальмы сняла? Ты что городишь, обезьян недоученный. Вот же дура наивная, надеялась, что хоть у кого-то из вашей толпы гиббонов есть мозги. Ну ка быстро уставился во все глаза на кластер и через три минуты сделал нормальное предложение.

— Есть мэм.

Шепотом отрапортовал мужчина.

Затем, сдерживая улыбку от того как Сержант, старательно прильнув к своему биноклю пялится в жилой массив, проговорила снизив накал голоса.

— Только запомни крестничек. Лучше прослыть живой блохастой гамадрилой чем мертвым очкастым умником.

— Это, тебе Настя дело говорит. Думай короче нормально.

Раздался с боку говор Чеха, скрывавшего свое присутствие от Сержанта. Ну да, как говорится доверяй, но проверяй, нечего матери одной с внешником разгуливать. Да нет, не в том смысле, просто вдруг его надо будет подержать плотненько, пока Настя его на части разбирает.

Наконец, Сержант отвел бинокль от глаз и сопя проговорил в своей манере.

— Мэм, докладываю. В застройке множество зараженных. Нам туда заходить нельзя, в случае боестолкновения поднимется шум, на который вся эта враждебная масса отреагирует агрессивно. У меня только одно предложение. В трех точках наиболее вероятных выходов из жилого массива уцелевшего биоматериала, установить скрытые посты. Которые смогут подобрать самостоятельно выбравшихся.

Настя, довольно заулыбавшись, произнесла.

— Молодец. Вот что значит головой думать, а не просто в нее есть. Смотри…

И женщина указала намеченные для скрытых постов места на кластере.

— Думаю кто уцелел, будут ночью выбираться.

Как оказалось, Настя была полностью права. К утру, без единого выстрела и потерянного бойца, выставленными скрытыми постами было подобранно восемь свежаков. Трое из которых были молодые женщины. Стоя напротив представленного биоматериала, Настя рассматривала испуганных людей. Все напуганы и уже осознали, что попали далеко не в сказку. Ну с мужчинами все понятно у кого синяк под глазом у кого распухшее лицо от спешных, нервных пояснений ситуации. А вот вид женщин, заставил ее тяжело задышать от накатывающего бешенства. Помятые, растрепанные с красными от слез глазами явно в полной мере испытавшие на себе право сильного. Одна так вообще без нижней одежды, сверкает своим стриженным пирогом и сломанной куклой смотрит в землю, боясь даже исподтишка глянуть на присутствующих.

— Какая макака с чрезмерно длинным хером меня ослушалась? Я четко и ясно, дважды проговорила на инструктаже что драть баб, которые пойдут под нож никто не будет. Вы что скоты мои слова через хер бросили? Я может для вас тоже, говорящая манда на ножках.

Даже выяснять виновных не возникло необходимости. Трое муров под ядовитое шипение Насти, испуганно пятились из строя.

— Так ты чо орешь то. Все по закону. Право на пустышек никто не отменял. Так что чо орать то. Все нормально, по закону.

Осмелился один из муров начать оправдываться. В один прыжок бешенной пантеры, Настя сбила говоруна с ног и обхватив голову руками, ногами заблокировала руки.

— Я тебе, макаке краснозадой покажу пустышки. Чех, отрежь ему для начала яйца. Я позабочусь что бы они ему больше никогда не понадобились. Ты у меня жизнь свою поганую проклянешь до последнего вздоха.

Прошипела она, удерживая пытающегося отчаянно вырваться из ее захвата мура. Чех, плавным движением приблизился к верещащему в захвате еще пока мужчине и вспоров бритвенно острым ножом ремень со штанами камуфляжа, стянул все в низ, обнажая пытающееся ужаться до микроскопического состояния его причиндалы. Оттянув мошонку в сторону, мужчина размеренным движением отхватил ее. Затем вопросительно посмотрев на Настю, спросил.

— Так может и остальное тоже срезать все одно говоришь оно ему больше не надо будет.

Настя, продолжая удерживать в стальном захвате брыкающегося мура, довольно заулыбавшись, прошипела.

— Режь.

Встав, она, довольно сморщив носик с презрением смотрела на катающегося по земле мура, обхватившего окровавленное место отреза ладонями и тихо поскуливающего. Затем, переведя взгляд своих змеиных глаз на уже связанных напарников оскопленного, проговорила Чеху с Седым.

— Что стоим столбиками? Колья готовим. Как говорят-клин клином вышибают.