– Несмотря на то, что повод моего нахождения здесь носит сугубо рабочий характер, я тем не менее очень рад вас всех приветствовать, - как всегда учтиво обратился к мужчинам профессор. – Мистер Блау ознакомил меня с деталями дела, показал фотографии, обозначил круг подозреваемых, в который на данный момент входит вся вампирская община. Но увидев нанесенные раны, я могу со всей ответственностью заявить, что убийца, конечно, вампир… но не только.

По залу пошли громкие шепотки, однако быстро стихли, стоило мистеру Блау нахмурить свои густые брови.

– Что вы имеете в виду под этим «не только»? – задал волнующий всех вопрос шеф полиции.

– Понимаете… вампиры с самого детства учатся контролировать жажду. В них нет спешки, раны, нанесенные их клыками более аккуратные, чем те, что на фото. Здесь же убийца буквально вгрызается в жертву, ведомый, не побоюсь этого слова, зверским голодом. Человек он взрослый, но контролю до сих не обучен, а это значит только одно, жажда в нем проснулась недавно. Подобное можно наблюдать лишь у обращенных.

– Вампиры еще и обращать умеют? Вот дерьмо собачье! – удивленно присвистнул фей.
– Я думал, это сказки для романтических девиц.

– Не совсем так. Под обращением, я имею в виду пробуждение спящих генов. Вам нужно искать смеска. Вампирам строжайше запрещено иметь детей от женщин вне общины, а потому он мог даже не догадываться о том, что в нем спит вторая сущность. Но она пробудилась и теперь он не может с ней совладать. Встречал я в пору своей юности один такой случай. Но там человек сразу обратился за помощью. Его, конечно, не излечили, но обучили контролю. Для него все закончилось хорошо. К сожалению, так бывает не всегда. Вам надо как можно скорее его поймать, мистер Блау. Иначе… быть беде.

– Что это значит? – уточнил гном.

– Чем больше он ест, тем сильнее жажда. Скоро даже та иллюзия контроля, что есть у него сейчас, сойдет на нет. От вида крови он начнет сходить с ума, а значит в опасности будет еще больше людей.

– Что заставляет спящий ген пробудиться? – раздавшийся за спиной знакомый голос заставил меня встрепенуться.

Семеро, как же сексуально он хрипел, отдаваясь внизу живота сладкой пульсацией. Мое дыхание участилось, а ставшие ватными колени едва удержали на ногах.

Резко обернувшись, я увидела прислонившегося плечом к входной двери Сверра. Скрестив руки на груди, он смотрел прямо на мистера Седдера, и выглядел таким мрачным и недоступным, что сердце сжалось от боли.

Темный, с отросшей до состояния настоящей бороды щетиной и поджатыми губами Лиам больше походил на медведя, чем на волка. Судя по уставшему виду, он только что вернулся с ночного патруля, а по мятой одежде – давно не появлялся дома.

Правильно Лей сказала – я дура. И его холодное и безразличное выражение лица, в очередной раз это подтверждало.

– Если брать во внимание все известные случаи, - заметил Алистер, - то катализатором выступает клиническая смерть. Когда вы нашли первую жертву?

– Пару недель назад, - ответил за всех Коул.

– Значит, около месяца назад убийца находился между жизнью и смертью. Пробуждение спящей сущности происходит не сразу, на это нужно время. Обычно проходи около двух-трех недель прежде, чем она подавит основную и человек дойдет до критической точки.

Я, как и все присутствующие, внимала каждому его слову, и когда профессор замолчал, еще некоторое время пыталась переварить услышанное.

– Лиам, займись больницами, - прервал тишину мистер Блау. – Отправь запрос на списки всех находящихся при смерти пациентов за последние полгода. Ларс, тебе задание посложнее. Нужно выяснить, кто из обитателей общины ходил налево…

Шеф полиции продолжил раздавать приказания, правда я уже не слушала. Снова повернулась к двери, надеясь поймать взгляд любимых глаз, но волка там уже не было.

«Слепая ярость, как распродажи в черную пятницу. Сначала все, как в тумане, а потом расплачиваешься за новую микроволновку»

Лиам Сверр

С трудом отскребая себя сегодня от кровати, в которой успел проваляться всего лишь час между ночным патрулем и совещанием у Блау, я заметил валяющуюся на полу свою белую футболку с логотипом полицейского департамента Вулф-Рока.

От нее все еще пахло ванилью, и этот запах заставлял исходить слюной и будил гребаные воспоминания о недофее, что засела у меня в печенке, превращая когда-то здравомыслящего оборотня, в его жалкую тень.