Наклонившись, я лизнула крупную розовую головку, почувствовала терпкий вкус предсемени, и не сдержала сорвавшегося с губ стона.

Коул зарылся пятерней в мои волосы, несильно сжал прядь и притянул меня ближе. Пришлось схватиться за основание, чтобы не задохнуться.

Насаживаясь на него губами и лаская языком, я слышала, как дыхание волка стало обрывистым, неровным, возбуждающим. Трусики намокли от обильной смазки. Подняв голову, я поймала на себе его голодный взгляд, и чуть не отпрянула, осознав, что Ларс совсем не похож на себя прежнего. Правильные черты лица исказила жуткая гримаса, клыки удлинились, а изо рта вырывался грубый рык.

– Прости Лей, я пытался, - наклонившись, он подхватил меня и усадил на стол. Затем грубо раздвинул ноги, сорвал последний барьер и вошел. Резко. Одним рывком и до самого основания.

Я закричала, но совсем не от боли. Мучающий меня зуд сменился настоящей эйфорией, что питала мое тело и уносила на небеса.

Чистое безумие.

Упав на стол, я прогнулась в спине и чуть ли не до крови прикусила нижнюю губу. Его пальцы впивались в мои бедра. От каждого его жесткого движения из глаз сыпались звезды.

Сначала медленно, затем все быстрее и яростнее он насаживал меня на свой ствол, заставляя умирать и оживать одновременно.

Я кричала, стонала и всхлипывала, мечтая слиться с ним в одно целое. А когда напряжение стало невыносимым, нас обоих сотряс такой бешеный оргазм, что, казалось, мир перевернулся вверх ногами.

«Мой идеальный отпуск – это пальмы, солнце,море, голыедевицы – желательноживые! – икоктейли вкокосовой скорлупе».

Лиам Сверр

Сидя на корточкахнад распластанным на земле трупом обнаженной феи, с неестественно, словно у сломанной куклы, повернутой шеей, я думал о том, как дико скучаю по никотину.

Обычно, пара затяжек примиряла меня с суровой действительностью. А распрощавшись несколько месяцев назад с многолетней привычкой, я так и не нашел ей достойной замены.

– Бойди, подай перчатки и фонарь, - окликнул я фея, который, закончив устанавливать оградительную ленту, отваживал от места преступления оккультистов, кричащих о «мрачном предзнаменовании».

– А волшебное слово?

– Быстрее.

Видимо, уловив в моем усталом голосе предостерегающие нотки, говорящие о том, что шутить я не в настроении, парень передал мне нераскрытую упаковку, а сам встал рядом, подсвечивая труп.

– Может, сказать Харсону, чтобы набрал Коула, Альфа и Аринтеля? Это нечестно, что мы вчетвером корячимся тут, а они отсыпаются дома. Если страдать, то всем вместе!

– Перестань задерживаться на работе, и начнешь высыпаться. А парней оставь в покое. Сейчас ночь. Утром введу их в курс дела, осмотрим место преступления, ознакомимся с заключением о вскрытии и встретимся в кабинете Блау.

Все то время, что я продолжал осмотр, О'Мелли ныл о своих «сбитых часах», «несправедливости жизни» и «свалившейся на его голову куче дел», но я уже не слушал.

Сам чувствовал себя паршивее некуда, и зверски завидовал напарнику, который оказался умнее, и свалил с работы раньше, чем раздался звонок о новой жертве нашего клыкастого маньяка. А сейчас должно быть спит без задних ног, пока я, в обществе Бойди, Марти и Арна, исследую на карачках центральный городской парк, что давно для себя облюбовали приверженцы культа Темного бога.

– Красивая девушка, - печально протянул фей, разглядывая жертву, - лет тридцать не больше. Столько еще впереди. Думаете он ее изнасиловал?

– Сомневаюсь. Видимых следов нет, а нагота ни о чем не говорит. Предыдущие жертвы тоже были найдены без одежды. В любом случае, истину мы узнаем только дождавшись отчета патологоанатома.

– Сукин сын! Мало ему было иссушить ее до капельки, еще и шею сломал.

– Думаю, это от жадности, - пожал я плечами.
– Оголодал, вошел во вкус, не рассчитал силу. В прошлые разы обошлось, сейчас нет. Что там с общиной? От Арна была весточка?

– Глухо там все, - покачал головой фей, - никаких подозрительных перемещений замечено не было. Посторонние вампиры в город не приезжали. Нелегалов тоже не обнаружено. Может у нас зверь какой завелся?

– Ага, сказочный. Самый страшный враг любого человека, Бойди, всегда будет другой человек.

– Да вы циник, капитан!

– Всего лишь реалист, - безразлично усмехнулся я. – Сам знаешь, если что-то выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, значит это кто?

– Утка?