Все жарче и жарче становилось лейтенантику, все меньше ему хотелось описывать четырех покойников, валявшихся на солнцепеке. Уже без всякого вдохновения он остановился возле массивного коротконогого тела. Глаз у мертвеца только один, и наблюдает он внимательно этим немигающим глазом за действиями начинающего оперативника. Правильно ли тот классифицирует труп? Не филонит ли? Тут поневоле весь взмокнешь в турецкой безрукавке из плотной набивной ткани.

То, что тело бандита не подает признаков жизни, так это неудивительно и легко объяснимо. Но принадлежащее или принадлежавшее мужчине 23 - 27 лет?

Опер сосредоточенно погрыз пластмассовый колпачок ручки, пока не остановился на обтекаемой формулировке: "Мужское тело". Просто и без затей.

После чего он кое-как справился с позой, деталями одежды, содержимым карманов. Отметив в протоколе огнестрельное ранение в бедре бандита, добрался до "входного отверстия в правой глазнице, повлекшего за собой..."

– Повлекшего за собой, - пробормотал опер, стискивая ручку в заартачившихся пальцах, - раздробление затылочной части черепа.., черепа...

Он пытался фиксировать взгляд на странице протокола, а перед глазами стояло то, что неряшливо вывалилось в пыль из этого самого проклятого черепа.

В буром месиве явственно проглядывал осколок кости, кривой и острый, как ятаган. Запекшаяся кровавая лепешка была притрушена пылью и мусором.

Ее пробовали на вкус и растаскивали по крохам суетливые насекомые. Среди прочей ползучей мелюзги выделялась черно-желтая оса, сходная своей окраской и алчностью с тигрицей.

Папка едва не вывалилась из ослабевших рук оперативного натуралиста. Если бы это произошло, то исписанные листы пришлось бы поднимать прямо с поверхности мозгового рагу, сдобренного бурой подливой. А может быть, и самого опера довелось бы извлекать оттуда.

Шажок в сторону. Другой. Отвернувшись от трупа, опер открыл рот и задышал так глубоко и часто, словно только что вынырнул на поверхность из едва не засосавшей его трясины.

– Не жеманничай, лейтенант, - донеслось до него сзади.
– Не в театре.

Оперативник сглотнул слюну и заставил себя вернуться к исполнению прямых служебных обязанностей.

Данное тело предпочтительно (зачеркнуто).., предположительно состоит в родственных отношениях с трупом, обнаруженным в багажнике вышеуказанного автомобиля иностранного производства цвета синий беж. Об этом свидетельствует однообразная консистенция (зачеркнуто).., конституция родственных покойников и их подчеркнутая принадлежность к нерусской (зачеркнуто).., к национальности восточного типа.

Рука опера порхала все быстрее и быстрее, пока не запнулась на замысловатой фразе, из которой было совершенно неясно, кто именно носил на себе "явные признаки разложения" - автомобиль или же труп, находящийся в его багажнике.

– Т...арищ капитан, - крикнул лейтенант с плаксивой интонацией. Ерунда у меня какая-то получается, а не протокол. Не умею я!

– Научишься, - снисходительно пообещал наставник, ранние сочинения которого до сих пор цитировались работниками прокуратуры во время застолий.
– А вообще-то на сегодня можешь завязывать. Во-он обоповцы катят, они разберутся. Сейчас попросим их нас на видеокамеру заснять рядом с криминалитетом города. Не забудь физию поумнее состроить, на память потомкам...

Организованные борцы с преступностью, вывалившиеся гурьбой из микроавтобуса, были поразительно похожи на своих подопечных. Классические уголовные стрижки, броские шмотки, пристрастие к золотой бижутерии. Дилетант ни за что не отличил бы этих ребят от бандитской бригады, прибывшей на разборки.

Рассыпавшись по округе, обоповцы радостно опознавали своих старых знакомых:

– О, Рваный!.. Шкрек, сучий потрох!.. Братья Садыкбековы - гля, какие красавцы!.. И капитан Бахманов собственной персоной, здрасьте!

Упомянутый офицер милиции крепко обиделся, заслышав такое. Коллеги могли бы огласить его первым в списке, а еще лучше - особняком, не путая его фамилию с бандитскими кличками.

"Твари продажные, - угрюмо подумал он.
– Во время войны гитлеровцев с Курганского кряжа вышибли за пару недель, кажется, а эти только и умеют, что зубы скалить".

Негодование капитана было столь сильным, что он решил стребовать сахар с торгашей сегодня же, не откладывая дело в долгий ящик. И не два мешка, а все три. Пусть знают.

***

Переговариваясь приглушенными, как на похоронах, голосами, трое сотрудников независимой телекомпании "Ракурс" просочились в кабинет Руднева, интервью с которым должно было украсить передачу "Курганск сегодня".

По обыкновению подборка сюжетов отличалась актуальностью затрагиваемых тем, к которым не мог остаться равнодушным ни один житель города. Репортаж о детском танцевальном коллективе "Катигорошек", победившем в недавнем смотре народного творчества. Выставка фартуков, искусно расшитых талантливой землячкой за сорок шесть лет ее сознательной жизни. Встреча с ветераном ВОВ, пообещавшим прочитать свои новые лирические стихи у себя дома. Плюс к этому, конечно, освещение некоторых негативных явлений, портящих общую картину. В частности, плачевное состояние жилищно-коммунального хозяйства города. Именно так охарактеризовал его глава области Руднев со свойственной ему прямотой. И получасовое интервью было целиком посвящено этой животрепещущей проблеме.