***

Если бы Губерман услышал продолжение беседы босса с ближайшими приближенными, то бросил бы все и подался в бега, плюнув на все незаконченные дела. Но он послушно сидел в своем кабинете, дожидаясь дальнейших указаний. Дурацкое, если разобраться, занятие - рассчитывать на завтрашний день.

Беда ведь всегда приходит сегодня. Сейчас.

Беззвучно открылась дверь, и в кабинет вошел Арам в застегнутом наглухо френче. Губерман вздрогнул от неожиданности и, вместо того чтобы сигануть в окно, сделал вид, что просто потянулся за какой-то бумагой на столе.

– Добрый вечер, - сказал Арам, приближаясь к хозяину кабинета. Его туфли, пошитые из мягчайшей кожи, ступали по полу совершенно неслышно.

– Привет, - буркнул Губерман, изо всех сил стараясь держаться естественно. Это ему плохо удавалось. Он чувствовал себя неуютно, как во сне, когда ты вдруг оказываешься без штанов в людном месте.

И указательный палец Губермана, которым он решил поправить очки, промазал мимо переносицы.

– Ну, что?
– спросил Арам, пряча улыбку в седой бороде.

– Что "что"?
– глупо переспросил Губерман.

– Папа сказал, дружок у тебя имеется, с которым потолковать нужно.

– А! Есть такой.

– Так звони.

Сделавшись излишне суетливым, Губерман пробежался пальцами по клавиатуре телефона и, дождавшись ответа, зачастил в трубку:

– Макс?.. Это я. Не узнал, что ли? Значит, хо-хо, богатым буду... Все, говоришь, там будем, хо-хо?..
– Губерман взглянул на Арама, как бы предлагая повеселиться вместе, но, перехватив его изучающий взгляд, резко оборвал смех.
– Ты вот что, Макс... К серьезному разговору готов?.. Чудненько. За тобой мои ребята сейчас заедут, так что одевайся... Что? Нет, Дело срочное. В общем, до встречи...

Закончив разговор, Губерман заговорщицки подмигнул Араму:

– - Клиент готов к употреблению. Адрес записать или так запомнишь?

Арам медленно покачал головой:

– Вместе поедем.

Губерман скривился, будто уксусу глотнул:

– Зачем вместе?

– Так ведено.

– Но я не могу! Мы же с Мамотиным друзья детства как-никак...

Кончай эту хренотень, Боря, - попросил Арам.
– Сказано - вместе, значит - вместе. Ты мне вот что лучше скажи: заготовка у тебя имеется?

– Какая еще заготовка?
– насторожился Губерман.

– Ну, типа окуня, с помощью которого ты первого заказчика раскрутил. Мои пацаны оборжались прямо, когда про этот фокус услышали.
– В глазах Арама не промелькнуло ни единой смешливой искорки.

– Да это не я придумал, - неохотно признался Губерман.
– Книга такая есть. "Пытки и казни народов мира" называется. Вот, гляди...

Он выложил на стол увесистый фолиант в яркой обложке. Она изображала какого-то библейского мученика, утыканного стрелами. Несчастный выглядел скучным и отрешенным, словно происходящее его совершенно не касалось. Примерно так же вел себя Губерман, сдавший друга детства бандитам.

Арам внимательно посмотрел на него и предложил:

– Открой наугад.

Репродукция старинной гравюры, помещенная на развороте, Губермана не вдохновила.

– Обычная дыба, - прокомментировал он.

– Не совсем обычная, Боря, - возразил Арам.
– Гляди, тут двое подвешены - кто кого перетянет.

Один на цыпочках стоит, а второй в воздухе корячится. Потом наоборот. Прямо как в Писании.
– Арам хмыкнул.
– Нижайший возвысится, а тот, кто вверху, да будет опущен... Как тебе такая задумка?

Улыбка наискось перечеркнула побледневшее лицо Губермана.

– Годится, - сказал он сиплым голосом.

– Тогда не будем терять время.
– Арам указал бородой на дверь. Вперед, Боря.

Губерман поднялся с кресла и обвел взглядом кабинет. Эти стены, мебель, компьютеры и факсы, среди которых он провел не один год, - все вдруг показалось ему незнакомым, странным, почти нереальным. "Я сюда уже никогда не вернусь", - понял он с неожиданной тоской.

Арам цепко взял его за плечо и подтолкнул к выходу.

Глава 27

НАКАНУНЕ

Первое, что сделал Громов по возвращении из города, - это потрепал выскочившего навстречу Рокки по холке. Приятно было сознавать, что кто-то тебя помнит и ждет.

Воодушевленный покровительственной лаской, пес сделал неуклюжую попытку лизнуть присевшего рядом человека в лицо, но был остановлен укоризненным:

– Фу! Что еще за телячьи нежности, м-м?

Пристыженный Рокки сделал вид, что он всего лишь намеревался протяжно зевнуть. Актер из него был никудышный. Усмехнувшись, Громов развернул его мордой к Ваньке: