— Не знаю, всё, что я видела и переживала, было либо в “Антраците”, где всё началось, либо после, в “Лофте”. Но в такие заведения идут те, кто стремится удовлетворить свои грязные мысли и желания, а не заниматься любовью с нормальным человеком.

— Вася… — он набирает в легкие побольше воздуха, но я поднимаюсь с его груди и, глядя в глаза, уже продолжаю.

— Я испытывала оргазмы, Саша, но все они были сопряжены с насилием, в легкой форме или нет, а также всегда примешивались наркотики. Иначе просто не выдержать это. Но не с тобой. Всё это время, с самой больницы, я в завязке и чувствую себя замечательно.

— Правда? — он заводит руки за голову, играя мускулами, и я с жадностью рассматриваю этого мужчину в золотистом свете бра.

— Ну, может, не на сто процентов, — отвожу взгляд, делая вид, что задумалась. — Может, процентов на сорок…. Ай! Саша! — вскрикиваю, когда мужчина сначала резко садится, а после закидывает меня на плечо и поднимается с дивана, шлепнув по голому заду.

— Сорок процентов? Сорок?! — Ворошилов широко шагает, переступая через две ступени и поднимаясь наверх.

— Саша, перестань! — смеюсь, свисая вниз головой, но при этом с наслаждением рассматриваю упругие мужские ягодицы. — Опусти меня, пожалуйста.

— Нет, будем компенсировать оставшиеся проценты, это ж надо… — он пинком открывает дверь, и я понимаю, что мы в ванной комнате. — Сорок…

— Я несерьёзно ведь, я шутила… — Мамба опускает меня на пол душевой так, чтобы я проскользила по его телу, четко ощущая возбуждение.

— Ничего не знаю, — Саша протягивает руку мне за спину и, нажав на кнопку, включает воду. Сначала она льётся ледяная, так что я вскрикиваю, уворачиваясь от колючих, как иглы, струй холодной воды, но постепенно нагревается, уже не жаля, а лаская кожу. Однако к этому моменту я перестаю обращать внимание на льющиеся сверху потоки. Мужчина делает шаг ко мне, обнимая и поглаживая бока и спину, лаская и намыливая кожу. Поднимаю руки и обхватываю его плечи, а после приподнимаюсь и прижимаю свои губы к его, беря инициативу в поцелуе на себя. И Саша следует за мной, отвечая на ласки, которые с каждой минутой, проведенной в воде, становятся всё откровеннее. И вот уже я вновь задыхаюсь от возбуждения, но мужчина по-прежнему тянет время, едва касаясь пальцем чувствительной плоти.

— Пожалуйста… Саша-а-а-а… — хнычу, извиваясь в его руках. — Перестань тянуть…

— Нет, мы загружаем тебя на все сто, — он слизывает влагу с моих губ, а после опускается ниже. — Надо и тебя наградить, как ты меня сегодня…

И между словами Ворошилов опускается на колени, толкая меня к стене душевой кабины, а сам тем временем скользит губами по моему животу и ниже, пока не касается языком набухших от прилившей крови складок плоти. Вскрикиваю, но Александр крепче сжимает мои бедра, а сам толкает язык между половыми губами, дотрагиваясь и дразня клитор. Прижимаюсь к стеклянной стенке и, запустив пальцы в волосы мужчины, тяну ближе к себе его голову, выгибаясь навстречу.

— Ну что? Сколько теперь процентов? — Мамба отвлекается на мгновение, глядя на меня снизу вверх.

— Что? — кажется, он говорит на каком-то иностранном языке.

— Говорю, на сколько процентов ты теперь себя чувствуешь? — он вводит в меня один палец, и мои колени подкашиваются, а из горла вырывается протяжный стон. — Вася?

— Заткнись, Мамба, и трахни, наконец, меня, черт тебя возьми! — не выдерживаю этой медленной пытки, сжимая бедра.

— Да ты ещё и командовать умеешь? — хмыкает мужчина, но поднимается на ноги и разворачивает меня спиной к себе. — А слушаться тоже можешь?

— Саша! — вскрикиваю, уже находясь на грани истерики от перенапряжения.

— Да-да? — его ладони скользят от бедер вверх, пока не накрывают мои груди, стискивая между пальцами соски, а сам он трется напряженным членом о ягодицы. Александр наклоняет голову и тянет зубами за мочку уха, а после, приподняв мои бедра, заскальзывает в сочащееся влагой возбуждения лоно, вырывая у меня хриплый стон.

— Да-да-да-а-а-а-р, — не могу сдержать стонов, пока мужчина медленно качает бедрами, но и у него не хватает терпения надолго, и через некоторое время толчки становятся резче и быстрее. Одну руку Александр опускает между моих бедер и надавливает пальцами на клитор, а другой тянет за волосы, намотав на кулак мокрые пряди. Да, боль и наслаждение оказываются неотделимы друг от друга в моей голове.

— Ещё сильнее, — хриплю, понимая, что до края остается лишь чуть-чуть сильнее дернуть или ущипнуть, не доставляя сверхсадистских ощущений, но причиняя легкую боль. — Ещё, я хочу ещё жестче, — и, привстав на цыпочки, сама толкаю бедра ему навстречу, прогнув поясницу.

— Ах ты, маленькая рыжая развратница, — Саша опускает голову и кусает меня за плечо, одновременно с этим сжимает пальцами клитор и толкается на всю длину и, кажется, даже глубже.

Все эти действия, происходящие одномоментно, просто взрывают мой мозг, выбрасывая за грань реальности. Оглушают и ослепляют, оставляя только осязательные ощущения, я даже не фиксирую, кончил ли сам мужчина, как он это сделал, хотя, если он успел выйти, вода, скорее всего, смыла все следы. Не знаю, сколько проходит времени, когда начинаю приходить в себя, и первое, что чувствую, — это холодную стену под щекой. Лишь после — крепкие объятия мужчины, который навалился на мою спину, вжимая меня сильнее в стеклянную поверхность. И только спустя время ощущаю его горячее дыхание у себя возле уха.

— Это было на все двести процентов, — голос мой немного охрип от криков наслаждения. На моё заявление мужчина сперва издает невнятный звук, похожий как на мычание, так и на хмыканье, а после начинает смеяться.

— Ты самая необычная девушка в моей жизни, Лисёнок, — он произносит эти слова негромко и из-за шума воды мне остается лишь гадать, так ли всё было или осталось лишь плодом моего воображения. Но прозвище довольно интересное и необычное для меня, хотя псевдоним в клубе я бы такой не взяла. Скорее это напоминает о временах детства.