— Да ты шалунья, детка, боюсь, такими темпами ты сможешь обойтись и без меня, — слышу смех мужчины рядом, сквозь звон в ушах. Перед глазами ещё стоит образ кареглазого, с мыслями о котором я и кончила. Никто не узнает об этом, как и обо всем, что творится у меня в голове. Веки тяжелеют, и хочется зажмурить их и просто поспать, ощущая тепло оргазма в теле, но я запрещаю себе это делать, ведь не ровен час — и политику понадобится увидеть продолжение. Так и случается, только в этот раз он всё же берет дозу кокса и, вымазав в порошке палец, вводит его мне между ног, не забыв зацепить клитор. А после заставляет новенькую ласкать меня губами и ртом. Для меня это не первый секс с женщиной, но каждый раз всё иначе, хотя все без исключения девушки куда ласковее и нежнее мужчин. Но я не хочу её нежности, я хочу грубой силы мужчины, который подарил мне один из самых ярких оргазмов в жизни. Поэтому закрываю глаза, стараясь отрешиться от происходящего и представить, что это руки Саши сжимают мои бедра, и это его язык ласкает и лижет промежность, которая в сочетании с кокаином становится слишком чувствительной. В итоге я кончаю, выгибаясь на постели, и едва сдерживаю крик наслаждения, с именем, которое нельзя здесь произнести.

В випе с Андреем мы проводит несколько часов, продолжая устраивать порно-шоу этому извращенцу, до тех пор, пока клуб не закрывается. Захожу в свою гримерку и всё больше возвращаюсь мыслями к тому, что со мной было в комнате. Мыслями к мужчине, который теперь будет смотреть на меня с презрением. Но и менять что-то в своей жизни я сейчас не могу. Где ещё можно получить за четыре часа двести тысяч, и это притом, что половину отдаю в качестве долга Татьяне. Беру телефон в руку, собираясь вызвать такси, и тут вновь натыкаюсь на вымотанную и слегка не в себе Марсель. Девушка с пустым взглядом, хоть и румянцем на щеках. И сейчас, глядя на неё, я вижу себя, такую же растерянную, словно витающую где-то. Сейчас я четко, как никогда, осознаю, на что похожа моя собственная жизнь. Но деньги в сумочке помогают справиться с голосом совести. Всё равно до пенсии я не собираюсь крутиться на шесте, придет время — и надо будет заняться чем-то другим. Но об этом я подумаю завтра, а сегодня хочу поскорее добраться домой и лечь спать.

Звонок на сотовый оповещает о том, что такси прибыло и ждет. Натягиваю сапоги и, прихватив сумочку, поднимаюсь на улицу из клуба. Сегодня и завтра я взяла выходные, поэтому есть время отоспаться и уделить время себе. Волосы начали сечься на концах от постоянной термообработки и корни отросли, надо бы покрасить. Вот и прогуляюсь по салонам. Занятая своими мыслями, я открываю дверь стоящей возле черного хода машины и сажусь на заднее сиденье.

Машина трогается с места, и только отъезжая от клуба, я вижу в окно, что такси стоит немного дальше по улице. Поворачиваю голову к водителю — и крик застревает в горле.

За рулем сидит Николай Прокофьев. Едва только он видит, что я заметила, кто везет, как двери тут же блокируются.

— Останови машину, — в этот раз, как назло, газовый баллончик остался в другой сумочке. — Слышишь меня!

— Заткнись, шлюха! — он разворачивается, и я вижу в его руке пистолет. — Иначе не успеешь глазом моргнуть, как я добавлю к твоим дыркам ещё несколько.

Отшатываюсь от него, закрывая рот, и стараюсь незаметно набрать в сумочке номер Татьяны.

— Куда ты везешь меня? — нужно хоть как-то подать сигнал управляющей. — И зачем?

— Потому что ты ещё не всё отдала мне.

— Я тебе вообще ничего не должна. Это ты меня продал.

— Заткнись, я сказал. Иначе пристрелю тебя точно.

Я замолкаю и стараюсь смотреть в окно, запоминая всю дорогу и дорожные знаки, которые вспыхивают в свете фар. Когда машина покидает пределы МКАДа, я ещё пристальнее всматриваюсь в дорогу и надеюсь, что Таня не сбросила вызов, потому что в открытую достать телефон и убедиться в этом не могу.

— Зачем мы выехали из Москвы, и что это за “Подолино” такое?

— Закрой пасть, шлюха, я же сказал, — он нервно держит руль, замечаю признаки наркомана, которые нередко и у себя видела. Испарина на лице и тремор рук.

— Ты на наркоте сидишь? Если тебе нужна доза, я могу дать прямо сейчас.

Руль в руках отчима дергается, и машина виляет по дороге, но шоссе пустое, поэтому никаких ДТП не происходит. Машина заезжает на территорию с указателем достопримечательности.

— Зачем ты привез меня сюда? Неужели теперь притоны устраивают в таких местах, как усадьба Середниково.

— Сейчас узнаешь.

— Отпусти меня, Коля. Я тебе деньги отдам, хочешь? — роюсь в сумочке и достаю пакетик с коксом. — Хотя мне кажется, это тебе нужнее.

Протягиваю ему порошок и вижу, как бегают глаза наркомана.

— Шагай, — он всё же пересиливает свою тягу и, открыв дверь, хватает меня за руку, вытащив из автомобиля. — Тебя здесь заждались.

— Ты же понимаешь, что теперь не будет так как раньше, мне уже давно не пятнадцать лет. Да и интересую я теперь мало кого.

— Ты удивишься, дорогая, — и сейчас для меня словно сон повторяется, который я долгое время старалась забыть. Снова меня тащат, только теперь я не плачу и не умоляю морального урода отпустить. В этот раз я лишь крепче прижимаю к себе сумку, надеясь, что меня уже отследили до места прибытия. И только когда у входа из моей сумочки вытряхивают деньги и мобильник, который оказывается разряжен, я осознаю, что мне легко не вырваться отсюда.

— Как долго ты ещё будешь использовать меня, прикрывая свои долги?

— Столько, сколько нужно мне. Шевелись давай!

— Ты же понимаешь, что за это сядешь, если я выберусь отсюда?

— Я бы не был так в этом уверен, дорогуша. Тебя очень хотят видеть мои друзья.

— Друзья? Ха! Да никогда у тебя не было друзей, были только те, кто, как лоха, разводил тебя!

— Заткнись, я сказал!

И отчим со всего маха ударяет меня кулаком в лицо, так что я теряю сознание на какое-то время. Прихожу в себя уже в помещении, обстановка в котором, словно воплотившийся кошмар, напоминает о событиях десятилетней давности. Кровать без матраса, обшарпанные стены и одинокая лампочка, на проводах свисающая с потолка. При мне уже нет сумки, как и верхней одежды с обувью. Уроды оставили на мне только джинсы и футболку. Осматриваюсь вокруг и понимаю, что в этот раз нет даже самого маленького окна, лишь дырка притока воздуха, чтобы я не сдохла здесь раньше срока. Не знаю, сколько прошло времени, но только сейчас я осознаю, как у меня болит лицо. Вспоминаю, что это Коля меня ударил и вырубил. Осторожно трогаю лицо и осознаю, что щека распухла, а глаз, хоть и открыт, но тоже болит. Дверь дергаю, но та не поддается, оставаясь запертой снаружи. Однако долго пребывать мне в одиночестве не дают, спустя время дверь со скрипом открывается и в комнату входят двое “из ларца”: абсолютно в одинаковой одежде и в темных очках. Эти два “быка” становятся по обе стороны двери, пропуская вперед невысокого и сухопарого мужчину.