— Держи как можно выше.

Слава Времени! Решены сразу две проблемы: и нежить прогнали, и местность осветили.

К нам подходят Эва и Ила. Все вместе мы начинаем искать своих людей и помогать им, приводим их в чувство. Урган уже на ногах. Качается как пьяный, но тоже ходит и ищет своих лучников. Яла в красных перчатках перебегает по нашему зову с места на место: останавливает кровь, заживляет раны, сращивает переломанные кости. Вижу, что все это дается ей нелегко. Она на пределе, но я не могу позволить ей расслабиться, отдохнуть. Да и она сама словно не чувствует усталости.

Нагилы берут на себя «легкие случаи», чтобы хоть немного разгрузить Ялу. Это занятие затягивается почти до рассвета. Семи лучникам и трем рыцарям Яла уже ничем не может помочь. Ларки и другие зубастые твари буквально растерзали их. И случилось это, видимо, еще тогда, когда нагилы разжигали Священный Огонь, а нежить яростно атаковала линию оцепления. Вокруг каждого нашего товарища валяются не менее десятка зарубленных или пронзенных стрелами жутких тварей.

Погибших хороним на том месте, где еще в полночь было Желтое Болото. Молимся над свежей братской могилой и молча отправляемся в обратный путь.

Когда Синий Лес остается позади, один из рыцарей говорит:

— Самое главное сделано, сэр Хэнк. Ворота в царство зла закрыты. Больше никто из нас не станет Черным Всадником. А с остальной нежитью мы управимся.

— Вечная память тем славным рыцарям, что стали Черными Всадниками, — отвечаю я — Только, сэр Бирк, допустил я одну ошибку. Надо было спросить святого Мога, как нам успокоить этих Всадников. Рука у меня не поднимается рубить их. Ведь эти, некогда доблестные и честные рыцари ничем не виноваты, что они не смогли одолеть Синего Флинна.

— А может быть, Яла что-нибудь придумает? А, Яла?

— Постараюсь, — бормочет Яла.

Она еле-еле переставляет ноги от усталости. Время Великое! Что же это я? Решительно подхожу к ней и беру ее на руки. Девочка безропотно обхватывает меня за шею, прижимается ко мне и затихает.

— Не устанете, сэр Хэнк? — спрашивает Урган.

— Устану, тебе передам, — шучу я. — Да вряд ли устану, она — как перышко. Ромашка…

Яла вздрагивает, открывает глаза и шепчет мне на ухо:

— Андрей, знаешь, что сказал мне старый Лок на прощание? Удачи тебе, Ромашка… Ой! Что ты? Осторожнее!

От неожиданности я чуть не роняю ее.

— Что, сэр Хэнк, уже устал? — спрашивает с насмешкой Урган.

— Нет, просто споткнулся, — громко отвечаю я и тут же тихо спрашиваю: — Лен, это же значит, что?..

— Правильно: Мог и Лок — это одно и то же, — подтверждает она мою догадку.

— Выходит, что они уже давно работают здесь и противодействуют ЧВП.

— Оставим это, как ты говоришь, пока за скобками. Противодействуют ли? Это еще вопрос. Что ты знаешь о них? Только то, что они есть, и еще, что они на данном этапе помогли нам. Ты сам это говорил…

— Ладно, тише, отдыхай. Ты, я вижу, смертельно устала.

— Андрей. А я теперь понимаю твою Ольгу, которая по двенадцать часов не отходила от операционного стола. Она просто не могла оставить раненых без помощи. Сердце не позволяло ей оставить их страдать.

— Верно говоришь. Закрой глаза… Ромашка.

На постоялом дворе нас встречают встревоженные оруженосцы. По их словам, над Синим Лесом всю ночь сияло какое-то марево. А в полночь небо словно раскололось. Звезды плясали, и земля стонала. Они уже не чаяли увидеть нас.

Укладываю Ялу на постель и борюсь с искушением улечься рядом. Надо еще поговорить с Андреем и разыскать старого Лока… или Мога. Кто его знает, как правильно. Урган распоряжается в общем зале. Там готовят столы к завтраку. Отвожу его в сторону:

— Урган, ты не видел отца Лока?

— Нет, а что?

— Надо срочно найти его.

— Что за спешка?

— Лена сказала мне, что Лок и Мог — это одно и то же лицо.

— А может быть, она напутала?

— Исключено. Лок на прощание назвал ее Ромашкой. Именно так обращался к ней в Красной Башне святой Мог.

Андрей присвистывает:

— Вот как! Тогда ты ищи наверху, а я обойду первый этаж и двор.

Поиски ничего не дают. Старый Лок как в воду канул. Оруженосцы рассказали мне, что он оставался на постоялом дворе до того момента, когда обрушилось небо и затряслась земля. Никто не заметил, когда и как он исчез. Не до него было. Мы оставляем бесплодные поиски и идем в общий зал. Завтрак проходит в тишине, все слишком устали.

— Иди, отдохни, — предлагаю я Ургану. — А я пойду, проведаю Лену, заодно поесть ей отнесу.