Так мы стали общаться. Не знаю, как это все можно назвать, это было чем-то средним между приятельством и беседами дальних родственников. Однажды он позвал меня, как он выразился, на дачу. Дача оказалась компактным коттеджем, окруженным ровненьким газоном. Как папаша пояснил, он был не большим любителем вылазок на природу, но иногда его тянуло подышать воздухом, а рядом здесь было все, что нужно: озеро, лес и даже какой-то заповедник.

Был поздний май, погода стояла шикарная, я подремал в гамаке, потом мы затеяли шашлыки, и я поймал себя на том, что неплохо провожу время.

И, вот, когда мы сидели, обозревая закат, папаша все-таки задал этот вопрос.

— Ты, наверное, думаешь, какого черта тут происходит?

— Э… кхм, — чуть не подавился я.

— Парень, я не жду, что мы станем лучшими друзьями, — продолжил тем временем он, — ты можешь не верить, но я сожалею, что мало интересовался твоей жизнью.

— Ну, ты помогал, — я не придумал ничего лучше, — к тому же квартира. Я за это признателен, правда.

— Брось, — махнул он рукой, — но я хочу, чтоб ты знал, я буду рад, если нам удастся построить нормальное взаимодействие.

Больше мы ни в тот день, ни в какой другой тему отцовско-сыновьих отношений не трогали.

Пару дней назад мы снова встретились за ужином, была моя очередь оплачивать банкет, на таком чередовании настоял я. Мы забурились в мою любимую бургерную, заказали себе по огромной порции еды и поглядывали за ходом футбольного матча, шедшего по телику. И совершенно между делом папаша сказал, что хотел бы позвать меня к себе «на фирму», показать «что да как», «познакомить с коллегами». И вот тут я опешил. Чтобы вы подумали? Лотерейный билет оказался выигрышным? Удача трезвонит в дверь? Хватай скорее? А я напрягся и очень сильно. Первое, о чем я подумал, была какая-то подстава. Наверное, у меня на лице все было написано.

— Да не переживай ты так, — засмеялся он, — это просто экскурсия, не более.

Короче говоря, я, конечно, согласился. Иначе я бы тут не сидел и не разглядывал стол перед собой.

Дверь открылась, и на пороге появился предположительно Петр. Он был настолько стереотипичным офисным боссом, что я мог легко забыть, как он выглядит, и профессиональная память на лица бы не помогла. Конечно, он был в костюме, как и папаша. Мне в моих рваных джинсах и клетчатой рубашке становилось как-то неуютно. Я собирался одеться более формально, но с утра пораньше во мне проснулся какой-то необъяснимый бунт. Теперь я об этом жалел.

Нас представили друг другу, мы пожали руки.

– Сейчас Анфиса подойдет и можем начинать, — сказал теперь уже точно Петр.

– А где она? — спросил отец.

– Ее атаковал Прокофьич, смету ему подавай иначе хана.

– А, ну это дело серьезное! — внезапно тепло улыбнулся папаша.

Дальше смысл беседы от меня ускользнул, но я слушал их чувствовал, что мы не то, что с разных планет, мы из разных галактик. Не думайте, что я в своей жизни не сталкиваюсь с рутиной. Конечно, сталкиваюсь, мне тоже надо заниматься бухгалтерией и всем таким прочим, но для меня это мука-скука и тоска, а этим двоим явно нравились такие разговоры.

Дверь снова открылась, но на этот раз я не стал поворачиваться.

— Вот и Анфиса, — возвестил Петр.

— Добрый день, — довольно официально поздоровалась она, — извините за опоздание.

Я все же обернулся. И пропал. Та самая Анфиса смотрела на меня с доброжелательной полуулыбкой. Она была одета в легкое платье, которое так не вязалось с тем, что я видел здесь до этого, и казалась пришельцем из другого мира. Она машинально убрала прядь за ухо, частый жест обладательниц каре. Ее рыжие с переходом в бронзу волосы так и переливались на солнце, оно как будто специально засветило в окно, и я невольно залюбовался. Я даже не сразу заметил у нее в руках небольшой ноутбук.

— Фиса, познакомься, — сказал папаша, — это Алексей. Алексей, это Анфиса, бизнес ассистент Петра.

— Очень приятно, — кивнула мне Анфиса.

— Взаимно! — выпалил я.

— Коллеги, вы не возражаете, если я закрою жалюзи? — деловито поинтересовалась Анфиса.

— Да, хорошая идея, — одобрил папаша.

Анфиса подошла к окну и, покрутив шнурок, опустила экран, который больше не пропускал солнечный свет. После этого она села напротив меня, и я смог получше ее рассмотреть. Теперь я видел, что у нее была едва заметная россыпь веснушек на лице, а цвет волос, так поразивший меня, был явно результатом дополнительных манипуляций. Вы спросите, откуда я так хорошо разбираюсь и в этом, и в легких платьях? Я напомню, что я фотограф. Можете себе представить, сколько раз я работал с самыми разными образами. Волей-неволей начнешь разбираться. Так вот, Анфиса была очаровательна. В ней было прекрасно все: и серо-голубые глаза, и круглый носик, и ямочка на щеке, когда она улыбалась. Какими бы не были мои первоначальные сомнения, я понял, что останусь тут подольше.

Дальше началась официальная часть. Анфиса включила проектор, который показывал изображение на стену, и сделала небольшую презентацию про компанию. Все было довольно официально, мне даже показалось, что она специально говорила нарочито сухо, и, дай ей волю, она бы точно добавила во все это эмоций. Однако судя по выражению лиц отца и Петра, они были абсолютно довольны ее выступлением.

– У вас есть вопросы? — обратилась она ко мне.

— Кхм, нет, наверное, — промямлил я, — все очень доходчиво.