— Агх… — только и успел сказать противник, а затем он завалился набок.

Времени переводить дыхание не было. Вижу чью-то спину справа, делаю широкий замах и опускаю лезвие на незащищенную голову нового врага.

Кто-то слева. Перехватываю топор двумя руками и принимаю удар на рукоятку. Удивительно, но деревянная ручка выдержала.

Пригибаюсь, уходя от нового удара, и кручусь вокруг собственной оси — мой топор со всей силы врезается в живот противника.

Поднимаюсь, бодаю раненого головой, и даже не увидев, как тот рухнул, поворачиваюсь к новым врагам.

Черт! Их еще слишком много!

Я размахивал топором, как мельница. Чаще промахиваясь, но иногда и попадая по целям. Бой затянул меня, заставил позабыть обо всем на свете. Я уже даже не ощущаю боль в боку, в котором у меня серьезные раны.

Удар, нырок, блок. Размах, снова нырок.

Оскаленные лица появлялись и тут же исчезали, периодически мне на руки, в лицо брызгала чья-то кровь, иногда я видел мельтешение стали, до меня доносился звон металла и глухие удары о дерево.

Бой кипел.

Иногда холодная сталь касалась моего тела, обжигала, оставляла глубокие раны. Но мне было все равно — это мелочи. Главное — убить как можно больше врагов.

— Р`мор! Уходим! — донеслось до меня.

Я не обратил внимания на этот крик — прямо передо мной был противник, которого нужно было убить, и я почти расколол его щит, с остервенением лупил по дереву, рычал и вглядывался в испуганные глаза, глядевшие на меня из-за щита.

— Ты слышишь?!

Ну, кто там еще? Какого черта вам от меня надо?

Внезапно передо мной появился самый настоящий гигант. Ростом он был явно за два метра, голый торс весь изрисован витиеватыми татуировками, в руках громадная секира.

Я взревел и бросился на него.

Однако противник не стал отбивать мой удар — он схватил мой топор, и как бы я ни рвался, освободить оружие из этой мертвой хватки не мог. А в следующий миг я увидел здоровенный кулак, летящий мне прямо в лицо. Я попытался увернуться, но не успел.

Тишина, темнота.

И только сейчас я осознал, что находился в игре. Что все происходившее вокруг ненастоящее. До меня дошло, кто меня таки вырубил: Нуки, кто же еще?

Вот это да! Получается, разрабы смогли передать «эффект Берсерка» так правдоподобно, что игрок в прямом смысле ощущает его на себе. Ведь действительно это был не обычный «замес», через которые я не единожды прошел во многих играх. Нет, здесь я действительно сражался, бился не на жизнь, а на смерть.

Причем битва меня так увлекла, что я напрочь забыл и о корабле, и о возможности уйти. Я совершенно забыл о том, что и вовсе в любой момент мог выйти из игры (конечно, это почти наверняка привело бы к смерти моего персонажа, но не о том речь). Я забыл о том, что я не викинг, не северянин, что у меня есть настоящая жизнь, живые, настоящие друзья — знакомые и родственники.

М-да…что сказать? Разрабы обещали полный эффект погружения? Разрабы свое обещание выполнили.

Так, ладно. Что теперь то делать? Любоваться надписью: «Ваш персонаж без сознания» у меня особого желания не было. Ладно бы еще знать, сколько любоваться…

Впрочем, я был рад этой надписи: если она горит перед глазами — значит, мой персонаж все еще жив. К слову, жив ли? В том смысле, что выживет ли? Только сейчас до меня дошло, что происходило в сражении. Р`мор, по идее, получил столько ран, что давно должен был скончаться от потери крови. Но пока жив.

Будем надеяться, что и выживет. Все-таки меня вырубил Нуки. А это значит, что драккар все же смог добраться до берега. А это в свою очередь значило, что мы вполне могли сбежать — на драккаре были еще люди, а мы славно пошинковали противников. Или нет?

Черт, перед глазами так все мельтешило, что я совершенно не представлял, смогли ли мы перебить врагов? Я даже не знал, выжили ли мои союзники.

Оп-па! Надпись пропала.

Я открыл глаза и несколько секунд разглядывал темное небо, с которого нескончаемым потоком падали капли дождя или, скорее, струи — снова лил настоящий ливень.

Я с кряхтеньем попытался подняться с лавочки, на которой лежал.

Я был на драккаре, в окружении друзей. Мы все-таки сбежали!

Однако радоваться было особо нечему — пробежав взглядом весь корабль, разглядев каждое лицо, я понял, что спаслось нас всего ничего… От всей группы пленников осталось всего трое. Четвертый лежал на соседней лавке. У него было столько ран, что на миг мне показалось, что он уже давно помер. Но нет: грудь вздымается, воздух с сипением вырывается изо рта. Живой…