Именно поэтому мы медленно двигались вдоль скалы, отталкиваясь от нее длинными веслами.

— Возле скалы есть безопасный проход, — пояснил Олаф, — здесь мы не напоремся на подводные камни. А когда рассветет — легко сможем пройти остаток пути и пристать к берегу.

— Так чего мы не сделали так раньше? — возмутился старик.

— Это долго и опасно, — ответил Олаф, — если волны станут сильнее — нас попросту разобьет о скалы.

— Оставались бы тогда на месте, — проворчал старый Асманд.

— Я лучше рискну и попробую пройти во фьорд, чем струшу и погибну от мечей воинов ярла, — огрызнулся Олаф.

Мы орудовали веслами, постоянно рискуя свалиться с корабля в холодную воду. Я весь покрылся потом, ноги дрожали, но я держался.

То, что мы проделывали, требовало неимоверного сосредоточения, сил, терпения.

За работой я не заметил, как начало светать — темень отступала, ее место занимала серость нового дня, начался мелкий промозглый дождь.

— Все! Теперь я поведу корабль! — сказал Олаф. — А вы садитесь на весла.

— Сам бы сел на весла, а я бы управлял кораблем, — проворчал старик.

— Ты знаешь, где камни? Знаешь, как их обойти? — не согласился с ним Олаф. — Молчи и греби, старик!

Асманд сдержался от очередной ехидной реплики — ночь отняла немало сил, а теперь еще предстояло вдвоем работать гребцами на корабле, где гребцов должно быть десятка два, а то и две дюжины.

Едва мы расселись и принялись с Асмандом работать длинными веслами, как Олаф, сидящий корме, выругался.

— Что случилось? — спросил я.

— Они нас увидели!

— Драккар ярла? — переспросил старик.

— Да! Я вижу их парус.

Вот ведь, черт! Мы с Асмандом бросили весла и попытались разглядеть хоть что-то в утренней дымке.

— Вон он! — старик указал куда-то вправо.

Я напряг зрение и с горем пополам смог увидеть драккар противника. Да и то, скорее, его очертания.

— Мы успеем добраться до берега? — спросил я у Олафа.

— Если вы не будете лениться, — хмыкнул Олаф и заорал: — А ну, навались! Раз-два!

Как бы мы ни старались, но оторваться от преследователей не получалось. Мы со стариком сидели лицами и корме и прекрасно видели их. Минут двадцать назад, когда мы только заметили парус, нас разделяло огромное расстояние, которое, как мне тогда казалось, невозможно быстро сократить.

Но я ошибался — сейчас вражеский драккар шел на расстоянии метров тридцати позади нас, и я с легкостью мог рассмотреть лица людей на нем.

Ну конечно, как иначе могло быть? Практически одинаковые по длине драккары, да вот только у нас рабочих весел всего два, а у них по десять на каждом боку. Каждый синхронный удар их весел подгонял вражеский драккар ближе к нам.

Но, словно бы этого было мало, Олаф постоянно менял курс, заставлял наш кораблик идти такими виражами, будто мы под обстрелом.

Помнится, так виляют корабли в небезызвестной «Ворд оф варшипс», когда их преследуют несколько противников, ведя обстрел. Но нас ведь не обстреливают? Так зачем мы крутимся?

— Олаф! Может, хватит кружить? — крикнул я. — Если бы мы пошли прямым курсом, до берега было бы всего ничего!

— Если мы не будем кружить, то наткнемся на подводные скалы и утонем быстрее, чем ты успеешь поднять свой зад с лавки, — прокричал мне в ответ Олаф.

— Наши враги идут по прямой, и пока им не встретился никакой камень и никакая скала, — крикнул старик.

— Пока боги им помогают, — ответил Олаф, — посмотрим, насколько добры они к ним сегодня.

— Насколько возможно! — сказал старик. — Клянусь, еще несколько взмахов веслами, и они нас настигнут. И тогда мы сами сможем узнать, насколько боги бывают добры. Вот только рассказать никому уже не сможем.

— Доверьтесь мне, — беззаботно отозвался Олаф, — я верю, что сегодня не тот день, когда мы увидим богов.

— Посмотрим, — проворчал старик, и мы с ним вновь налегли на весла.

Но смотреть было особо не на что. В том смысле, что противник нас догонял. Нас уже разделяли считанные метры.

И именно в этот момент Олаф заложил резкий поворот, насколько можно его было так назвать, учитывая то, что мы находились на корабле образца раннего средневековья, и в качестве руля использовалось по сути дела весло.

Тем не менее, резкий маневр позволил отсрочить неизбежное — враг отстал. Ненамного, но все же.