Она прикусывает губу после этой фразы, и я сужаю глаза.

— Кажется, на сегодня достаточно правды.

Кейлин издаёт горький смешок.

— А я тебя предупреждала.

— Ты, случайно, не взяла с собой алкоголь? Мне бы не помешало снять напряжение.

— Прости, — тихо отвечает она, и я не уверен, за что именно она извиняется. — Давай попробуем немного поспать. У нас впереди ещё целый день всей этой хрени.

Я качаю головой. Чёрт бы подрал это испытание.

Весь следующий день мы с Ревом проводим в молчании. Не знаю, что он думает обо всём, что я ему рассказала вчера вечером, о твари в недрах этих пещер.

Не знаю, что ещё сказать ему, и поэтому молчу. Сердце вновь закрыла бронёй, на лицо надела маску равнодушия. Я просто сосредоточена на текущем задании. Подсказки на этот раз не было, но я подозреваю, что так оно и было задумано. Мы знаем, что это последний день испытания, и нам всё ещё нужно добраться до северо-западного угла арены, туда-то мы и направляемся, внимательно глядя по сторонам в поисках порталов по пути.

Спустя несколько часов, когда никаких очевидных порталов так и не было обнаружено, я начинаю гадать, а не упустили ли мы что-то. Мы прошли через теневые земли и попали в Сверкающий двор. Отсутствие каких-либо наводок в испытании напрягает, но мы продолжаем идти дальше, не озвучивая собственные тревоги.

Потому что слишком боимся заговорить друг с другом.

А ещё мы так и не нашли Тьядина. Разгадав свои загадки, мы несколько часов прятались в пещерах от Дрейка и Бриэлль, так что вполне возможно, что мы не заметили, как он заходил и разговаривал со Сфинксом.

Я лелею надежду, что он всё ещё жив, но не знаю наверняка.

Перехожу на шаг, заметив нечто странное. Сверкающий двор должен был быть полон цветущей растительности и прекрасных извилистых ручьёв с целебными свойствами, протекающих по всей территории. Но течение местных вод тёмное, а растительность редкая. Неужели мы прошли через портал и не заметили этого?

— Мы идём правильным путём, — ровно замечает Рев, продолжая идти вперёд.

— Откуда такая уверенность?

Мы поднимаемся на невысокий холм, и он останавливается на вершине. Я догоняю его и забываю как дышать.

— Они хотят, чтобы мы увидели чуму.

Растерянно смотрю перед собой. Я не раз была на землях Сверкающего двора, поскольку они наши ближайшие соседи. Я хорошо помню, как выглядело это место. Точно не так, как сейчас.

На много миль вперёд лишь чернота и гниение.

Я сглатываю и делаю шаг к пострадавшим территориям. С растений вдоль дороги капает чёрная слизь. Всё замерло, погибнув и теперь разлагаясь.

Резкий запах ударяет в нос, гниющая плоть и отравленная магия. Я накрываю нос рукой. Впервые я вижу воочию последствия пресловутой чумы. Мне уже рассказывали о ней, это не должно было стать сюрпризом.

Но видеть и слышать — это разные вещи.

Огромная территория — и на ней ничего, кроме смерти.

— Это одно из первых мест, которые поразила чума, — поясняет Рев. — Оно больше не заразно, но здесь хорошо видно, насколько это ужасно.

Деревья погнулись, искривились, словно корчились от боли перед своей гибелью. Почерневшие листья низко свисают.

Волоски на моих руках и шее встают дыбом, пока мы медленно проходим мимо всего этого кошмара.

— Что происходит с фейри, который заразился?

Я помню, что большинство жертв — старики и дети.

— Болезнь пожирает их заживо, — отвечает Рев. — Всё начинается с лихорадки, боли в груди. А затем на теле начинают появляться раны — чёрные пятна. Плоть гниёт от болезни.

Меня передёргивает.

— И это происходит с детьми?

Он кивает.

— Чума идёт странной тропой. Вместо того, чтобы распространяться во все стороны, она движется узкой полосой — шириной всего в несколько километров. На юг, затем на север, после чего на восток, а потом на запад, почти зигзагом, будто бы ищет что-то. Или просто дразнит нас. Бьёт там, где мы меньше всего этого ожидаем, и методично продвигается дальше.

— Словно она живая.

Я наклоняюсь, чтобы осмотреть куст папоротника с отвалившимися листьями. Если это место было одним из первых, то сколько уже прошло? Два года? Почему тогда эти растения всё ещё здесь?

— Это проклятье. Кто-то управляет им, так что в некотором роде оно разумно.

— Но кто?

— Верховный двор вроде как знает, но они не сообщают это широким массам. Мой отец… — он запинается, будто внезапно вспомнил, что тот фейри ему никакой не отец. Сглатывает. — Он ничего мне не говорит. Виновный, скорее всего, находится в Выжженных землях.