Она задумывается, не отрывая глаз от земли. Между нами расстояние в несколько шагов.

— Изгнание.

Я вздрагиваю.

— Ты убила моего брата, — сам озвучиваю свою версию, поскольку она, очевидно, не собирается говорить этого вслух. — Ты пошла на сделку с древним монстром, и его условием было убить Рихгана.

Мой голос срывается под конец предложения. Прямо сейчас я хочу убить её сильнее, чем когда-либо до этого, а это уже немало. Мне хочется задушить её — ту, что с чего-то вдруг решила, что жизнь моего брата может быть предметом для торга. Что какая-то сила стоит того, чтобы стать убийцей и разрушить жизни нескольких фейри.

Эгоистичная. Корыстная. Жадная. Хладнокровная. Слабая. Злая. Мерзкая.

Мёртвая.

Меня всего трясёт. Так сильно, что мне едва удаётся расслышать её шёпот: «Не совсем». Она внезапно поднимается на ноги и отходит на несколько шагов. Её учащённое дыхание — единственный звук, что я слышу.

— Расскажи мне, — требую ответа. Прежде чем я взорвусь. Прежде чем совершу непоправимое, не узнав всей правды.

Если бы я только знал.

— Не то, чтобы я пошла к нему, желая получить силу. Он сам нашёл меня… Заманил в ловушку. Я торговалась за свою жизнь, но ему нравится считать себя сильным и щедрым, так что он поделился со мной своей силой в качестве бонуса. И он не хотел, чтобы я… ну, условия были нечёткими. Я интерпретировала их в свою пользу.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Он не говорил мне убивать Рихгана. У него вовсе не было намерения избавляться от Рихгана. Он велел мне убить младшего сына короля Светящегося двора.

Что?

— Но это же… я.

— Да, — едва слышным шёпотом подтверждает она.

— Так, значит, ты нарушила условия сделки? И отделалась одним изгнанием?

— Нет. Изгнание было моим наказанием за то, что перехитрила его. Он недооценил меня. Если бы я сделала так, как он сказал, никто бы никогда не узнал, что это я тебя убила. Он так обещал. Но поскольку я убила «не того» наследника, но всё же технически выполнила свою часть сделки, он позаботился о том, чтобы меня поймали и мне пришлось иметь дело с последствиями. Скорее всего, он рассчитывал, что меня приговорят к смерти. Мне невероятно повезло, что я была ещё подростком, даже обряд посвящения ещё не успела пройти. Ему пришлось поделиться со мной обещанной силой, потому что сделка есть сделка.

— Но как? Как тебе удалось перехитрить его? И зачем? Почему убить Рихгана можно было, а меня нельзя?

Я сверлил взглядом её спину, на которую спадали её струящиеся серебристые волосы. Она медлила с ответом.

— Я не знаю, знал ли он это, когда выдвигал условия, и было ли это причиной, почему на роль убийцы он выбрал именно меня… Потому что невозможно представить худшей пытки, чем заставить меня убить моего…

Она не договаривает, но я уже вскакиваю на ноги. По-хорошему, надо спросить, чтобы убедиться. Но у меня язык не поворачивается.

Нет.

Мотаю головой. Я не хочу этого знать. Я… не готов к такой правде. Да, мне нужно узнать всю правду, но это… Это может сломать меня. Поэтому я не спрашиваю.

— Узнав это, я растерялась. Да ещё и Рихган оказался настоящим мерзавцем… — она качает головой, одёргивая себя. — А затем мне снова повезло, если можно так сказать: я узнала кое-что, что могло помочь мне избежать навязанной судьбы. Не сказать, что альтернатива была намного лучше: я понимала, что убийство твоего брата — это непростительное преступление. Но всё же иногда, когда моя тёмная сторона берёт верх, я горжусь тем, как мне удалось перевернуть игру и победить. Технически. Во многих отношениях я проиграла. Но его я перехитрила.

— Что же это была за лазейка?

— Наверное, та же самая, из-за которой твой отец пытается тебя убить. Он не хочет, чтобы ты был его наследником, потому что на самом деле ты не его сын.

У меня падает челюсть.

Это совсем не то, что я ожидал услышать.

— Так вот оно что, — подвожу итог услышанному. — Он попросил тебя убить младшего сына. А я ему вовсе не сын, значит, младшим был Рихган.

Она садится обратно на камень.

— Я знаю, что ты меня ненавидишь, и ни в чём не виню.

Моё сердце сжимается. Чёрт. И как же так вышло, что в результате всех этих признаний я не стал ненавидеть её сильнее, а наоборот? Я уже не знаю, что думать и чувствовать.

Теперь я даже не знаю, кто я такой.

— И кто же тогда мой отец?

Она пожимает плечами.

— Кто-то высокопоставленный из вашего двора. Точно не знаю.

Мне страшно задавать следующий вопрос, но не могу удержаться.

— А почему… то существо хотело от меня избавиться?

— Он говорил что-то про твою судьбу, но ничего конкретного. И это было хуже всего. Я годами мучилась этим вопросом. Почему? Если бы я знала причину, почему ему была выгодна твоя смерть, может, мне стало бы легче. Может, я не чувствовала бы себя такой виноватой. Но опять же, зная этого монстра, я полагаю, что его цель — устроить конец света. Как я понимаю, он хочет тебя убить, потому что именно тебе предназначено спасти наш мир от чумы.