— Никто меня не «уводил»! — крикнула она. — Я поехала с Трентом по собственной воле, можно сказать, навязалась ему! Я уже взрослая, черт побери! Мне двадцать шесть! Прекрати обращаться со мной как…

— Побереги нервы, милая, — улыбнулся Трент, затем перевел спокойный взгляд на ее отца. — Рекс Гленн, я люблю твою дочь и хочу на ней жениться — разумеется, если она согласна. А теперь предлагаю тебе забрать своих кобыл и отправиться домой. Вон они — привязаны под деревом.

Сюзанна открыла рот от изумления.

— Ты… ты меня любишь? Ты хочешь на мне жениться?

— Если не возражаешь, я предпочел бы обсудить этот вопрос наедине, — ответил Трент, и глаза его блеснули лукавой усмешкой.

Рекс, не сходя с седла, молча пожирал взглядом влюбленную пару; лицо его было непроницаемым, и даже Сюзанна, за двадцать шесть лет своей жизни хорошо изучившая отца, не могла догадаться, о чем он думает. Очевидно, заявление Трента стало для него полной неожиданностью.

— Забирай кобыл, папа, — предложила она, теснее прижимаясь к Тренту. — Ты ведь за ними приехал?

— Не только! — Рекс говорил спокойно, но конь его, почуяв раздражение всадника, затанцевал на месте. Рекс натянул поводья, выругавшись сквозь зубы. — Разберите эту баррикаду! — коротко приказал он своим людям.

— Подождите! — раздался властный голос Трента. — Я готов дать слово чести, что этот жеребец никому больше не причинит вреда. Этого тебе достаточно?

Рекс скрестил руки на луке седла.

— Нет, сынок, — отрезал он, — недостаточно. У меня с этим мустангом личные счеты. Так что, если ты не хочешь серьезно со мной повздорить… — он со значением взглянул на свою дочь, затем снова перевел взгляд на Трента, — лучше отойди в сторону.

Трент сжал кулаки, на миг показалось, что он готов к схватке, но в следующую секунду ковбой махнул рукой и безропотно отступил в сторону. С полдюжины всадников спешились и принялись за работу, через несколько минут от баррикады не осталось и следа.

Рекс поднял руку, и по его сигналу всадники ринулись в узкий проход. Один Род не поскакал за ними; он остановился возле Трента и Сюзанны.

— Черт, — начал он, — мне жаль, что так вышло… А у меня хорошие новости! Чертовски хорошие! Представляете, она согласилась!

Не дожидаясь ответа, он дал шпоры коню и исчез в каньоне.

Несколько секунд Сюзанна и Трент недоуменно смотрели ему вслед, затем расхохотались.

— Что бы это значило? — воскликнула Сюзанна, провожая Рода взглядом.

Трент поцеловал ее в макушку.

— Это он о Дженни. Видимо, она наконец дала согласие стать его женой.

— О, Трент! — Сюзанна порывисто обняла его. — Как я за них рада! — Она сморгнула сентиментальные слезы и повернулась к лагерю. — Думаю, стоит приготовить кофе для наших охотников.

— Подожди минутку, милая. Я хочу тебе коечто сказать.

Сюзанна повернулась к нему, вопрошающе открыв карие глаза. Непонятный страх сдавил ей грудь, и слова застряли в горле.

— Сегодня утром у меня было время подумать… — с расстановкой начал Трент, и в его голосе Сюзанна почувствовала нерешительность. — Так вот, во-первых, насчет моей травмы. Ты была права. С родео для меня покончено, и навсегда. Так что, если для тебя это важно, сейчас самое время…

Сюзанна невольно рассмеялась, и Трент улыбнулся в ответ.

— Так я и думал! Но я должен был об этом спросить. Большинство женщин, с которыми мне приходилось иметь дело, видели во мне прежде всего звезду родео… Хорошо, не будем больше об этом.

— Не будем, — согласилась Сюзанна.

Трент вздохнул с облегчением и, обняв Сюзанну за плечи, пошел вместе с ней в лагерь.

— Но почему ты так упорно стремился объездить Белого? — спросила она по дороге.

Несколько секунд Трент молчал, затем ответил:

— А зачем альпинисты покоряют самые высокие вершины? Твой Пегас…

— Он никогда не был моим!

— Извини. Я думал, что этот конь станет для меня последней вершиной. Ведь я бросил родео не по своей воле, и мне было чертовски тяжело сознавать, что все мои победы позади. Я решил доказать самому себе, что еще на что-то гожусь. А что может быть лучше, чем оседлать легенду? Если же Белый выиграет… что ж, думал я, велика ли потеря? —