Мы проходим мимо стеллажей с рамками и я только сейчас обращаю внимание на фотографии. На всех снимках запечатлены части тела — руки, ноги, плечи и другое, как по отдельности, так и вместе. И все они — обнаженные. На некоторых работах изображены совместно женские и мужские тела в процессе любовного соития. Останавливаюсь напротив одного из таких фото и не могу оторвать глаз, настолько все чувственно реалистично, что невольно ощущаю возбуждение внизу живота, которое совсем некстати сейчас, ведь я вроде как на задании.

— Расслабься. — Шепчет мне на ухо Максим. — Мы на правильном пути, так что можешь пока наслаждаться выставкой.

Он улыбается как-то подозрительно и отходит от меня на шаг, делая вид, что его тоже заинтересовало это фото. Я рассматриваю еще несколько работ, прежде чем к нам подходит мужчина среднего роста, с лысиной на голове и невероятным количеством деревянных бус вокруг шеи.

— Максим! — Он раскидывает руки в стороны. — Рад тебя видеть! Нашел- таки минутку навестить старика?

— Здравствуй, Олег. — Они обнимаются и жмут друг другу руки. — Ты превзошел самого себя.

Олег отнекивается с напускной скромностью и переводит свое внимание на меня:

— А кто твоя очаровательная спутница?

— Анастасия. Она…

— Ася. — Поправляю я. И протягиваю руку для приветствия. Фотограф, вместо того, чтобы пожать, лобызает мою ладонь слюнявыми губищами, так, что я еле терплю, чтобы не вырвать её.

После чего Олег сгребает моего спутника в охапку, и, извиняясь, уводит его на какой-то «очень важный разговор». Максим бросает мне: «Не уходи далеко», и на какое-то время остаюсь в одиночестве, среди напыщенных индюков и куриц, делающих вид, что они что-то смыслят в искусстве.

Через какое-то время из-за спины возникает знакомый голос:

— Что вы думаете по поводу этой работы?

Мы стоим перед фотографией упругих мужских ягодиц в натуральную величину.

— Думаю, они совершенны. Но это мое личное женское мнение.

Лиманский смеется также заразительно, как и тогда, на крыльце, и я рискую обернуться в его сторону.

— Да уж… Мне сложно судить. Но теперь зато знаю, к чему стремиться.

Улыбаюсь неосознанно. Он обаятельный. Вроде.

— Скажите, а кем вы приходитесь моему сводному брату? И почему я до сих пор ничего не знал о вашем существовании?

— Я его… Помощник. А насчет второго… Лучше спросите у него сами.

— Обязательно спрошу. Насколько я знаю, помощницей Максима до сих пор является Елена. Вас связывают более близкие отношения? Или я чего-то не понимаю?

— Нет. Не связывают. И вы можете понимать это, как хотите. Я не обязана перед вами отчитываться.

— Ого… Насколько все серьезно… Безответная любовь? — Он не прекращает улыбаться, а мне теперь уже хочется съездить по этой довольной роже чем-нибудь тяжелым.

Но, к сожалению нельзя, поэтому улыбаюсь в ответ и говорю:

— Мое сердце не занято. Я пока еще не встретила достойного мужчину, который бы завладел моим вниманием. Но очень уважаю Максима Сергеевича, поэтому помогаю ему по мере своих возможностей.

Он слушает меня с интересом:

— Вы, кстати, так и не сказали своего имени.

— Анастасия. — Неожиданно для себя, выдаю я. — Мне пора.

И, развернувшись на каблуках, иду искать «Корлеоне».

Нахожу его в компании Олега и трёх длинноногих вешалок, сверлю злобным взглядом, сама не знаю, почему. Он спокойно потягивает что-то из стакана и непринужденно беседует с курицами, которые смеются так, словно говорят: «Красавчик! Возьми меня прямо здесь!» Я врываюсь ледоколом в эту компашку и с натянутой улыбкой воркую:

— Максим Сергеевич! А я вас везде ищу! Что ж вы, голубчик, совсем забыли про наше неотложное дело! Извините, милые дамы, нам пора. — И тащу офигевшего Босса в сторону выхода.

— Это что сейчас было? Что еще за «голубчик»? Ты где таких слов нахваталась? — Недовольно бурчит Максим по пути.

— Пока вы развлекали силиконовую долину, я, между прочим, занималась делом. Но если вас это больше не интересует, тогда я верну эти шмотки по почте.

— Ладно. Давай, рассказывай.

Я пересказываю ему разговор с Лиманским в подробностях, пока мы идем до машины и садимся в неё. Максим недовольно хмурится и говорит водителю:

— Едем в город. На квартиру.

— Хорошо, Максим Сергеевич.

Нет. Не хорошо. Совсем не хорошо. Я хочу возразить, сказать, что не согласна ехать ни на какую квартиру. Я устала, и хочу спать под волшебным бежевым одеялом. Но вместо этого скидываю туфли на пол и закидываю ноги на сидение, ощущая при этом несказанное счастье, потому что ноги гудят так, что невозможно терпеть.

«Корлеоне» смотрит на меня недоуменно, а потом, не прерывая зрительный контакт, берет мои ноги и кладет их себе на колени, поглаживая одну рукой от лодыжки до колена, вызывая мурашки на моей коже под тонким капроном чулок. Я не понимаю, зачем он это делает, но от удовольствия прикрываю глаза и почти мурчу, потому что никто никогда со мной такого не вытворял.