— И вовсе я не боюсь мышей, — в сотый уже раз буркнула она, наблюдая, как комок из полотенца в руках мужа начинает раскручиваться.

Котенок оказался не в меру любопытным и неосторожным. Пушистая головка с ушками уже появилась из складок полотенца. Оглядевшись по сторонам и не найдя ничего опасного, он бесстрашно спрыгнул на деревянный пол. Прямо в лужицу. Подпрыгнул на месте, отпрыгнул в сторону и затряс намокшей лапкой. Сначала одной, потом другой. Старательно с них стряхивал воду.

Девочки испугались. Но помня слова матери и не желая напугать малыша, закрыли ротики ладошками, чтобы приглушить визг, потому что к самостоятельному зверьку сунулся любопытный нос Вито.

В отличие от людей, котенок не испугался, как в прошлый раз. Смело шагнув в огромной угрозе, он поднял лапку и… заехал по носу Вито, оцарапав его. Пес, не ожидавший такого развития событий и не опасавшийся подвоха от такой крохи, обиженно заскулил.

— Он еще и пса побил, — восхищенно присвистнул Верт, и, толкнув друга локтем, добавил, — а ты говорил, что Вито его порвет. Еще кто кого…

Все дружно рассмеялись, а Ялма обняла крупное тело пса, обхватив его голову, чтобы посмотреть ранения храброго воина.

— Ну-ну, Вито, дай посмотрю, — просила она, удерживая приплясывающего и поскуливающего пса, — ты же храбрый, а он — такой маленький. Стыдно, Вито…

Хаид перехватил собаку за ошейник и зажал его, помогая жене.

— Террин, он тебя сильно расцарапал? — спросила Ялма, разглядывая глубокий порез на собачьем носе, — Давай залечу ранки?

— Немного, — ответил тот, осторожно оглядывая раны, — но ничего страшного. У меня больше было, а это…так, смех один…Само заживет.

— Хорошо, — мимолетно улыбнулась женщина.

Кара и Кастия бросились к маленькому нарушителю, желая его взять на руки. Котенок не дался ни одной из них, деловито прошествовав по полу и обходя клочки мыльной пены. Девочки следовали за ним, заинтересованно наблюдая.

У особенно большой лужицы, чистой, абсолютно без пены, котенок остановился и зачем-то окунул в нее лапу. Намочил. Отпрыгнул. Затряс мокрой конечностью, стряхивая предательницу-воду.

— Мам, что он делает? — спросила Кара, полуобернувшись.

Ялма, подлечив собаку, отпустила ее и обернулась. Котенок, на удивление всех, снова окунул лапку в лужицу, чтобы снова начать отряхивать ее, разбрызгивая капли вокруг. Вито снова попытался сунуться в мелкому, но Ярет его обхватил за шею. Пес обрадовался и увлеченно начал облизывать лицо мальчика в благодарность за внимание и заботу.

— Не понимаю, — женщина покачала головой, наблюдая за зверьком. Хаид хмыкнул и сообщил:

— Он воду не видит. Когда солнце отражается, поверхность колеблется. Ему любопытно, что это.

— Как это, не видит? — спросил Террин, вслед за Вертом перегнувшись через перила, наблюдая за котенком, — Как можно не видеть воду?

Мельком заметив, что с руки снова вот-вот закапает кровь, спрятал ее за спину и отступил назад, придумывая повод уйти. Интересного уже поубавилось. В сарай они теперь вряд ли попадут, а терпеть причитывания, а Ялма это устроит, если увидит, что все немного серьезнее, чем он сообщил, не хотелось. Не любил он этого, хоть и признавал, что есть весомая польза вовремя вылечить ранки.

Ничего, по дороге заглянет к своему дядьке. Он хоть и не людей лечит, но свой и, главное, мужчина. Значит, трястись не будет. Молча обезболит, почистит, залечит. Было б полегче, как он сообщил Ялме, можно было бы и не лечить. Но ему придется.

— Очень просто, — ответил мужчина, понимающе переглянувшись с женой, — кошки могут не видеть воду.

— Это лечится? — деловито поинтересовалась Кара, явно задумываясь, как это сделать. Или в каких записях это искать.

Кастия неожиданно вмешалась. Она протянула руки, взяла котенка и прижала к груди. Погладив его по головке, сказала:

— Это не лечится, но и не опасно. Моя взрослая подруга, которая очень любит животных, говорит, что это тоже проверка…

— Что за проверка? Какая взрослая подруга? — осторожно спросила Ялма, а Хаид нахмурился. Верт, Террин и Кара переглянулись.

Когда Кастия очнулась в свой первый день на острове, то ничего не помнила. Прошло уже три года, но по-прежнему не было ни воспоминаний, ни объявившихся привычек или знаний. И вот вдруг девочка сказала про какую-то "взрослую подругу".

Кастия увлеченно гладила котенка, который совсем осмелел, оттолкнулся лапками от мокрой ткани и держался независимо. Заметив, что окружающие молчат, девочка подняла голову и оглядела всех. Увидев напряжение на материнском лице, растерялась и медленно ответила: