Шрифт:
Он поднял на меня глаза в ожидании комплимента. Я улыбнулась:
— Любят не за что-то, любят вопреки!
Он смотрел на меня внимательно и так долго, что казалось, еще мгновение, и я смогу прочитать его мысли. Хотя, едва ли они мне понравятся…
Глава 28. Артём
Куранты били, приближая начало нового года. И я, глупо сказать, с нетерпением ждал двенадцатого удара, чтобы загадать желание. За много лет я перепробовал разные варианты: «хочу, чтобы Нина меня полюбила», «пускай Нина влюбится в меня», «хочу разлюбить Нину», «пускай Нина будет счастлива»…
Заиграл гимн, зазвенели бокалы, и мы стали наперебой поздравляя друг друга с Новым счастьем. На секунду я поймал Нинкин взгляд. Её глаза искрились радостью, как бенгальские огоньки. Она не походила ни на мать, ни на сестру. Она была красивее всех!
Словно цветок, она распускалась с каждым годом, открывая взору всё новые грани своей красоты. Ещё утонченнее становились черты лица, еще более плавными были движения, еще более гордой стала осанка. И взгляд... Не затравленный, испуганный девчоночий, а уже уверенный в себе взгляд молодой женщины.
Я гордился Нинкой, заочно считая её своей! Больше я гордился, разве что сыном, который стал центром моего мироздания.
Глава 29. Нина
— Я уже сотню лет не танцевала! — в который раз повторила Анька,
— Это не конкурс талантов! — успокоила я, — Дискотека! Просто выпьешь для настроения, и всё само получится.
— Я уже сотню лет не выпивала! — подхватила она.
Ольга, одна из моих соседок, «предала наше доверие» и решила выйти замуж. И мы с Ингой, второй по счёту, устраивали проводы подруге. Анька увязалась следом!
Артём всем своим видом выражал неодобрение. Мне кажется, ему вообще претила наша дружба! Наверняка, он считал меня сомнительной кандидатурой, и боялся, что я «испорчу ему жену». Научу «распутству и пьянству»!
— А куда Дениску? — возмущался он. — Я не собираюсь отпрашиваться с работы!
— А бабушки вам на что? — удивлялась я, — Отдадим на хранение!
Уж не знаю, что она ему наобещала, но Тёма сдался, скрепя сердце, отдав Аньку в мои ненадежные руки.
Глава 30. Артём
Я надеялся, что их общение постепенно сойдёт на нет. В конце концов, они такие разные! И внешне, и по натуре. Единственное, что их связывало, - это родство со мной. Но, вопреки ожиданиям, их дружба крепла!
Нинка бывала у нас так часто, что в квартире стали появляться её вещи. Но это полбеды! Анька точно влюбилась в сестру. Она возвела её в разряд кумиров! Еще немного, и в центре зала появился бы алтарь, посвященный Нинке.
«Мы с Ниной», «я и Нина», «Нина - то! Нина – сё!». Повсюду Нина, Нина, Нина! Не знаю, кому из нас двоих она была нужнее. И главное, я уже не отдавал себе отчёта, кого и к кому ревную: то ли Нинку к Аньке, то ли Аньку к Нинке. Моя ревность была оправдана! Ей не хватило меня, она решила прибрать к рукам ещё и мою жену. Опутать, околдовать её своими чарами…
Порой мне хотелось запретить ей появляться в нашем доме. Но, еще неизвестно, кому этот запрет нанёс бы больший урон. Видеть её постоянно было мучительно, и в то же время сладко!
Я наблюдал исподтишка, впитывал, запоминал её жесты, заливистый смех, запах, каждый раз открывал её с разных сторон. Не имея возможности прикоснуться к ней, я мог, по крайней мере, смотреть и фантазировать.
Перед сном я закрывался в ванной комнате, прихватив с собой оставленный Нинкой в коридоре шарф. Нежная материя струилась между пальцами, ласкала кожу. И я представлял себе, как кусочек пестрой ткани обхватывает тонкую шею, воображал, как плотно стягиваю хрупкие запястья…
А после, доводя себя до края, кончал, прижимая шелк к лицу, вдыхая аромат её тела! И в супружескую кровать возвращался уже пресыщенным и довольным.
— Устал, — бросал я Аньке и ложился спиной.
— А хочешь, минет? — она льнула ко мне, тянулась к горячему паху. Но я убирал её руку:
— Анют, давай спать!
Это вошло в привычку! И, спустя время реальной женщине, что лежала рядом со мной на кровати, я стал предпочитать вымышленную. Нинка тоже была реальной! Но в моих фантазиях она принадлежала только мне одному.
Глава 31. Нина
Напоследок Ольга решила преподнести мне в подарок своего двоюродного брата. Надеясь, что два одиночества сумеют скрасить друг другу досуг!
Пока ребята делали заказ, я изучала его лицо. Высокий лоб в обрамлении непокорных кудрей, легкая горбинка, густые нахмуренные брови. Он представлялся мне музыкантом, с гитарой через плечо. Или художником, с испачканными краской руками.
Такие мужчины, не зацикленные на внешности, вызывали у меня смешанные чувства. С одной стороны хотелось засунуть их в стиральную машинку, прямо в заношенных джинсах. А после взять в руки бритву и остричь все это безобразие под корень. С другой же… Горьковатый привкус опасности будоражил!