Тео присел перед ней, в его голубых глазах было беспокойство. Галена нигде не было видно.

Снова моргнула.

— Мэг. Мэг, останься со мной, — сказал он так терпеливо, будто уже долгое время разговаривал с ней, а она не отвечала.

Ее тело становилось то горячим, то холодным. Она посмотрела вниз и увидела, как он вытаскивает шестидюймовый осколок из ее руки с помощью пинцета. Откуда он его взял? Тео держал ее руку своими большими ладонями, и она запоздало поняла, что пытается выдернуть ее из его хватки.

— Знаю, знаю, прости, — бормотал он. — Будет лучше, но нужно немного потерпеть.

Он разворотил рану, от чего она испытала жгучую агонию боли.

— Мне нужно убедиться, что стекла больше нет. Иначе рискуем порезать что-то более важное, когда наложим повязку.

— Тео. — Ахнула она, гул в ушах почти заглушил его ровный голос. — Тео, больно.

— Знаю, принцесса. Положись на меня. Доверься мне. — Он тихо выругался и вытащил еще один осколок. — Худшее позади. Мы прочистим рану, когда доберемся до безопасного места.

Одной рукой он раскрыл аптечку с характерным крестом на крышке и принялся за работу, перевязав ее руку.

— Артерия не задета, черт возьми, какое чудо. Ты бы истекла кровью, прежде чем Гален успел бы вытащить тебя из машины.

У Мэг закружилась голова, и она закрыла глаза. Было легче дышать, не видя его действий.

— Твои врачебные навыки оставляют желать лучшего.

— Ты вернулась. — Тео давил на ее руку, пока обматывал какой-то гибкой лентой. — Напугала меня до смерти.

— Вы оба тоже меня напугали.

Он погладил ее по щеке.

— Теперь ты можешь открыть глаза. Я закончил.

Свет над головой изменился, но она не могла сказать, было ли это из-за непогоды или из-за проведенного здесь времени.

— Как долго мы тут?

— Слишком долго.

Она огляделась, опасаясь слишком близко двигаться.

— Гален?

— Он занимается тем, что у него получается лучше всего.

Совсем не ответ. Она вздрогнула.

— Разве мы не должны вызвать помощь?

— Таким образом, мы вовлечем в это дело мирных жителей и дадим им возможность разделить нас по машинам скорой помощи и завершить начатое.

Она попыталась, но не смогла понять. Гален, кажется, думал, что все это не случайность, но зачем кому-то нападать на них, а потом изображать врача? Подобные вещи встретишь только лишь в художественной литературе, не так ли?

— Тео, что происходит?

— Мы поговорим об этом, когда выберемся отсюда. Кровь остановлена. Пора выдвигаться.

Она начала подниматься, но Тео не позволил ей полностью встать на ноги. Подхватив ее на руки, он двинулся через деревья в противоположную сторону от дороги. Мэг закусила губу, чтобы не задать еще больше вопросов. Он прав. Ответы могут и подождать. Девушка прижалась лицом к его шее и попыталась сдержать дрожь. Она не знала, сколько потеряла крови. Что если ей понадобится переливание? Как бы они узнали об этом или даже провели, если были параноиками, чтобы отправить в больницу?

Я думала, что знала, что поставлено на карту. Но, кажется, ошибалась.

— Я держу тебя, принцесса. Ты в безопасности, — пробормотал Тео ей в волосы, пробираясь сквозь густые деревья.

На карте Германия казалась такой маленькой — меньше, чем многие штаты США, но на самом деле она растянулась на сотни миль вокруг. Лес казался огромным и древним, хотя частью сознания Мэг догадывалась, что деревья не могли быть настолько старыми, насколько было в ее воображении. Она не могла игнорировать опасность.

— В Германии водятся волки?

— Я не позволю тебе стать Красной Шапочкой в реальной жизни.

— Боже. Значит, они здесь точно водятся, — прошептала она. — Знаешь, когда я прикрепляла булавки к этому месту, то точно думала, что это будет поездка, наполненная шницелем и восхитительным пивом, путешествием по Рейну и танцами всю ночь с каким-нибудь блондином по имени Ханс.

— Ханс — не немецкое имя, да и звучит отвратительно.

Она улыбнулась напротив его шеи, их тихий разговор отвлекал ее от постоянной боли в руке и кружащейся опасности вокруг них.

— Он был милым во сне.

Тео несколько минут шел, не говоря ни слова. Просто прижимая ее к себе и наблюдая за всем поблизости.

— Почему булавки?

Может, из-за потери крови или из-за ужаса, затаившегося в ее душе, но Мэг и не подумала соврать.

— Я выросла в нищете, у меня не было вещей, которые не переходили бы мне от других детей. Они были… уродливыми. Даже слишком. Я много времени фантазировала о побеге, но даже когда была молода и глупа, то знала: ничего хорошего своим побегом не добьюсь. И оставалась. Держала голову опущенной, чтобы никто не замечал. И единственное, что мне помогало — карта с местами-булавками, где я когда-нибудь хотела бы побывать. Моя отдушина.