Тур Кийри часто навещал Дору и Лагит. По правде сказать, больше он любил навещать бабушку — так, по крайней мере, казалось Марике, потому что староста всегда заметно оживлялся, если вдруг заставал Лагит одну. Тур никогда не приходил с пустыми руками: у него всегда было что-нибудь полезное для мамы, красивое для бабушки и вкусное для нее, Марики. После его ухода мама и бабушка всегда менялись: красивое шло Доре, а полезное — Лагит. Порой Марика думала, что Тур бы, наверное, обиделся, если бы узнал, как мама и бабушка распоряжались его подарками. Но молчала. Она знала, что у взрослых свои причуды.

И вот однажды Тур Кийри принес письмо. Марика с вытаращенными от изумления глазами смотрела на свернутый лист плотной бумаги. До сих пор она видела ее только в книгах у мамы и бабушки Кейзы — и хорошо знала, что вырывать оттуда листы строго запрещено. Поэтому Марика не могла взять в толк, откуда мог взяться этот отдельный лист. Неужели кто-то добрался до их книги и вырвал его оттуда? Она подумывала о том, чтобы тихонько проверить, все ли страницы на месте, но и мама, и бабушка были дома, и проделать это незаметно было невозможно.

Судя по всему, мама тоже очень удивилась, и даже бабушка Лагит подняла свои красивые тонкие брови.

— Что это? — спросила мама.

— Письмо. Вам пришло.

Мама и бабушка переглянулись.

— Откуда?

— Этого я уж не знаю, — виновато развел руками Тур. — Сборщик сказал, что письмо вам. А от кого оно — этого он не говорил.

Мама взяла лист и посмотрела на мелкие буквы, которыми тот был надписан. Нахмурилась, быстро сломала темную кляксу с непонятным узором, скреплявшую его края. Бабушка Лагит подошла к ней и встала за спиной.

— Что там? — не выдержала Марика, сгоравшая от любопытства. Она не знала толком, что такое письмо, но предполагала, что это должно было быть какое-нибудь совершенно удивительное волшебство — потому что для чего еще нужны буквы, как не для магии?

Мама подняла глаза и внимательно посмотрела на Марику.

— Ну что ж, — пробормотала она, откладывая исписанный лист на стол. — Сдается мне, что скоро у тебя будет компания.

Письмо и впрямь оказалось волшебным — в нем говорилось, что через два месяца к ним приедет мальчик. И будет с ними жить.

Поверить в такое было невозможно. Марика никак не могла представить себе, что с ними действительно может жить кто-то еще. И этот мальчик был не чужим, он был своим, родным, судя по тому, как о нем говорили мама и бабушка Лагит. Целый новый, свой человек! Конечно, письмо было волшебным.

Мальчика звали Кристофер, он жил раньше в большом приморском городе вместе со своим отцом. Тот торговал, много путешествовал — и однажды он не вернулся из плавания домой. Марика не совсем понимала, в чем было дело, но получалось, что мама и бабушка Лагит знали дедушку мальчика, папу мальчика и даже дядю мальчика. И вот теперь этот дядя написал им письмо с просьбой приютить мальчика у себя.

Марика знала, что давно, еще до того, как она появилась на свет, мама ушла за последние холмы, в большой мир, и бабушка Лагит пошла вслед за ней. Еще она знала, что задолго до того бабушка Лагит тоже уходила за последние холмы — правда, тогда за ней никто не пошел. Бабушка Лагит потом вернулась уже с мамой, а мама вернулась вместе с бабушкой Лагит и с ней, Марикой, и получалось, что из-за последних холмов все возвращались с маленькой девочкой. Марика не раз обдумывала, не сходить ли ей за последние холмы посмотреть, что же происходит там, в этом большом мире — но перспектива обзавестись своей девочкой всякий раз ее останавливала. Марика не была уверена, что готова к такому.

Она долго размышляла, будет ли у этого мальчика тоже маленькая девочка, когда он придет к ним. Ни мама, ни бабушка ни про какую девочку ничего не говорили, и Марика была уверена, что они не могли забыть о таком, если бы знали заранее. Пару раз она порывалась спросить — вдруг все-таки забыли? — но ей не хватало духу. Ладно, подумала наконец Марика, чего уж там. В крайнем случае, они же все равно эту девочку приютят, ведь правда же?

Приезд мальчика повлек за собой большие перемены — например, их хижина теперь стала больше. Со стороны Леса сын Тура Кийри соорудил пристройку, которая теперь должна была служить спальней для мальчика и Марики. Это было ужасно необычно — Марика не могла себе представить, что теперь будет спать не на лавке у стола, а на топчане в отдельной комнате. Ну хорошо, еще в этой комнате будет спать мальчик, и еще, возможно, с ними же будет спать его маленькая девочка — но это все равно было очень странно.

Мама дважды ходила за последние холмы: первый раз, чтобы отправить ответ на письмо, а второй — чтобы встретить мальчика в Тремпе, последнем городе, лежащим почти на границе равнины и Туманного края. Марика опасалась, не принесет ли и мама с собой маленькую девочку — в конце концов, что они будут делать с таким количеством младенцев? — но первый раз мама благополучно вернулась одна. Когда она ушла второй раз, то велела ждать их через два дня.

Они стояли на дороге втроем: Марика, бабушка Лагит и бабушка Кейза, и неотрывно смотрели вдаль, а ветер трепал их волосы, черные пряди Марики и пепельно-седые — Лагит и Кейзы. Лица бабушек были твердыми, спокойными, и Марика вдруг подумала, что они похожи на скалы.