— Продолжайте искать, — сказала Лотти Линч. — Нам нужно найти её телефон. В нём могут быть контакты и, возможно, информация о том, кто мог хотеть её смерти. Не вижу признаков наличия ноутбука или компьютера в доме.

— Я поищу. Криминалисты почти закончили, — детектив Мария Линч проскользнула обратно на заполненную людьми кухню.

Лотти последовала за Бойдом наверх. Он был в ванной.

— Таблетки от всего, начиная от боли в заднице и до боли в локтях, — сказал он.

Бойд говорил, как её мать. Она оттолкнула его в сторону и заглянула в аптечку. «Возможно, Салливан находилась под надзором и была склонна к самоубийству», — подумала Лотти, оглядывая пачки «Прозака», «Ксанакса», «Темазепама».

— Выглядит так, будто она не принимала свои лекарства, — сказала Лотти, подавляя желание схватить пару пачек «Ксанакса». Господи, всей этой груды лекарств ей хватило бы на три месяца.

— Потому что их тут много? — спросил Бойд.

— Ага. Даже «Оксиконтин».

— Что это?

— Морфин, — ответила Лотти, вспоминая содержимое собственной аптечки времён, когда Адам был жив. Она проверила рецепты врача, записала в свой телефон название аптеки — позже она её проверит. Лотти оглядела ванную. Та была грязной. Лотти проскользнула мимо Бойда в спальню.

— Сюда, — позвала она.

Бойд последовал за ней.

— Невероятно.

— Что творилось в голове этой женщины, в её жизни? — спросила Лотти.

Спальня блестела чистотой и стерильностью. Всё на своих местах. Кровать была заправлена по армейским порядкам чистым белым покрывалом. Косметический столик без единой скляночки на нём. Деревянный пол блестел. Больше в комнате ничего не было.

— Я практически вижу своё отражение в этом полу, — сказала Лотти, открывая ящик комода. Вещи бы сложены с армейской тщательностью. Лотти закрыла ящик. Это была работа других ребят — осквернять вещи погибших. Она этого делать не будет. — Эта женщина была сплошным противоречием.

— И она жила одна, — сказал Бойд, проверяя другую комнату.

Лотти оглянулась через плечо. Комната была пустой. Четыре белые стены и деревянный пол. Она в замешательстве закачала головой. Определённо, Сьюзен Салливан была загадкой.

Лотти спустилась вниз и снова огляделась. Что-то не сходилось. Что она упускала? Лотти никак не удавалось прийти к определенному заключению.

Ей нужно было выйти.

Бойд присоединился к ней, держа в руках сигарету.

— Куда теперь? — спросил он, делая глубокую затяжку. Лотти с удовольствием вдохнула дым его сигареты и зевнула.

— Я лучше поеду домой и накормлю своих детей.

— Они подростки и вполне способны позаботиться о себе, — сказал он. — Тебе нужно позаботиться о себе.

Это было утверждение, не требующее ответа.

— Мне нужно переварить это дело. Хочу собрать в кучу все факты, что у нас имеются, понять, есть ли во всём этом смысл. Мне нужно пространство.

— Возьмёшь дело на дом?

— Не умничай.

Лотти чувствовала его близость, не только физическую, но и психологическую. Бойд выбивал её из колеи. С одной стороны, ей хотелось почувствовать тепло его объятий, но с другой, она бы оттолкнула его. Добро пожаловать в мир ледяной Лотти Паркер. Её настроение было под стать погоде.

— Сегодня вечером мы уже ничего не можем сделать. Я собираюсь прогуляться. Увидимся утром. Запомни, общее собрание команды в шесть утра. Корриган тоже будет, так что не опаздывай. — «Последние слова были лишними», — подумала Лотти, ведь Бойд никогда не опаздывал.

Лотти поплелась по заледенелым тротуарам в сторону дома, одна. 

Дом правительства — здание девятнадцатого столетия, примыкавшее к новому зданию Окружного Совета — было однажды частью старой городской тюрьмы. Полицейские, на тот момент патрулирующие главное здание, не ведали, что из Дома Правительства был прямой доступ к офисам Совета.

Подземные темницы в глубинах дома сохранили в целостности и использовали в качестве переговорных комнат. Мало кто из персонала осмеливался туда спускаться. Ходили слухи, что заключённые, ожидавшие исполнения смертного приговора, провели свои последние часы жизни в тех стенах, и теперь, поговаривали, эти стены были пропитаны дыханием усопших душ заключённых.

Люди, собравшиеся в одной из катакомб подземелья, не знали истории этого здания. Они стояли в кругу, словно приговорённые заключённые в ожидании исполнения приговора.

— Сегодня днём один из сотрудников Департамента планирования, Сьюзен Салливан, была убита при подозрительных обстоятельствах, — сказал чиновник. — Это прискорбно. По правде говоря, это ужасно. Для нас грядут тяжёлые времена. Полицейские более чем наверняка начнут досконально изучать её документы. Вы должны знать, что ваши имена могут всплыть в ходе их расследования, и вполне возможно, вас будут допрашивать.

Он замолчал, не отрывая глаз от трёх мужчин, стоявших перед ним.

— Если наши деяния станут известны, вероятно, нас сочтут подозреваемыми в убийстве, — добавил он.