Конечно, он не просто чмокнул ее в губы, нет. Маттео стал свидетелем полноценного поцелуя, с языком во всех неподходящих местах (когда за тобой жадно наблюдал шестилетний ребенок), руками на заднице (слава Богу, он не мог видеть это за ее спиной).

— Ты сладкий на вкус, — сказала она, облизывая губы.

— Ты на вкус как секс, — прошептал он ей на ухо. — Если бы Маттео не было здесь... Я бы привязал тебя к столу, облил сиропом и слизывал его, пока ты не умоляла бы меня позволить тебе кончить.

— Почему все должно сводиться к сексу с тобой? — Ее глаза расширились, а во рту пересохло.

— Я любвеобильный мужчина.

— Это точно подмечено, — тепло растеклось между ее ног. — Я очень рада, что мы не одни и у нас есть твоя мини-копия чтобы остудить жар. Вы двое так похожи, что это пугает.

— Я же сказал. — Лука напрягся и отстранился. — Мы совсем не похожи.

— Но это правда, — озадаченная, она успокаивающе провела пальцем по его подбородку.

— У тебя та же форма лица, тот же изгиб бровей, те же глаза и нос. Волосы у него такие же волнистые, как у тебя, хотя и темные. У вас обоих карие глаза…

— Габриэль, — рявкнул Лука, его голос разнеся по всей комнате. — Я знаю, что у тебя добрые намерения, но ты видишь то, чего нет. Он похож на Джину. Он не похож на меня. Не может быть, чтобы он был похож на меня. Какого хрена ты все время об этом говоришь?

Она взглянула на Маттео, который застыл на месте, кусок блина свисал с его вилки в нескольких дюймах от рта. Ее сердце откликнулось на него так же, как и к Максу, когда она увидела его в тот первый день в приюте, съежившегося в углу. Она лучше, чем кто-либо другой, понимала, каково это — потерять кого-то, но обременять Маттео своими проблемами было неправильно.

— Прости нас, пожалуйста, дорогой, — она улыбнулась Маттео, чтобы он не подумал, что что-то не так. — Я собираюсь украсть твоего отца на секунду. Я думаю, Макс будет счастлив попробовать этот блин на твоей вилке, — она с силой толкнула Луку в сторону спальни.

— Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

Если бы она не была так рассержена, потрясенное выражение лица Луки было бы почти комичным, как и его нехарактерная покорность.

— Не кричи на меня, — она ткнула его в грудь, закрыв за собой дверь спальни. — И переступи через себя. Я не знаю, в чем твоя проблема, но точно не в это красивом, милом маленьком мальчике, абсолютно обожающего тебя и отчаянно желающего почувствовать связь с отцом, которого он любит. Может быть, у него есть некоторые черты Джины. И что? То, что она не была идеальной матерью, не делает его менее твоим сыном.

Лука провел рукой по комоду, разбив вазу о стену. Осколки керамики попадали на пол, как пурпурный дождь.

— Мои отношения с Маттео — это мое дело. Ты ничего обо мне не знаешь. Ты ничего о нем не знаешь. Он не нуждается в твоей защите. Он совершенно счастлив. Он понимает, почему все так, как есть.

Габриэль уставилась на него, пытаясь понять, что его так взволновало. Она задела этот нерв прошлой ночью и отступила, но после разговора с Маттео сегодня утром, услышав тоску в его голосе и увидев его потрясение и боль, когда отец отказался признать их сходство, она должна была что-то сказать. Она уже не была той женщиной, которая два года сидела в офисе и перекладывала бумажки, пока чудовище бродило по городу, унося невинные жизни. У нее был голос, и Маттео нуждался в ком-то, кто говорил бы за него, кто-то, кто не боялся бы оттолкнуть двести фунтов разъяренного альфа-самца, который теперь сердито смотрел на нее с другого конца комнаты.

— А как насчет родинки у него на ухе?

— Габриэль, — его голос прогремел по комнате. — Оставь эту тему в покое. Это не твое дело.

Даже когда ты будешь наиболее уязвима, со мной ты в безопасности.

Она сократила расстояние между ними и наклонилась, чтобы нежно поцеловать его за левым ухом.

— У тебя здесь родинка, — тихо сказала она. — У Маттео такая же, в том же месте. Они наследственные. Та, что у меня на мочке уха, досталась мне от матери, а ей, от ее матери.

Его лицо разгладилось, превратившись в бесстрастную маску, и он сделал шаг назад.

— Мы уже достаточно об этом поговорили. Не поднимай больше эту тему.

— Ну что ж, думаю, нам с Максом пора, — сказала она. — Потому что там есть маленький мальчик, который отчаянно хочет провести день со своим отцом. И я считаю, что его отец должен меньше времени быть ослом и больше времени проводить с ним.

— Габриэль, — он окликнул ее, но на этот раз не последовал за ней.

Восемнадцатая

— Садись в машину.

Лука с громким визгом остановил свой внедорожник на обочине. Проклятая женщина просто вылетела из его квартиры. Неужели она не понимала, что Фрэнки и его команда просто ждут возможности доказать, что ей нельзя доверять? Он уже объяснил ей, что им нужно одобрение Нико, чтобы осуществить план по поимке Гарсии. Чего он не объяснил, так это того, что от Нико также зависело, будет ли он жить или умрет. Он нарушил правило о связях с полицейским, и теперь Нико возможно уже знал о его отношениях с ней и принимал решение о том, как с этим быть.